Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Вып. 1. 2004. С. 49-55.

 

 

Спор об экономике и экологии

 

 

Человечество переживает какую-то особую, звериную стадию антропоцентризма. Нынешняя система рассматривает не только природу, но и человека не как цель, а как ресурс, как средство. Причем, главным считаются не права человека, его жизнь и свобода, а деньги, власть и средства производства. Причем, как при коммунизме, социализме, так и при капитализме. Прискорбно, но распространение рыночных ценностей ведет нас к катастрофе. Лично ме­ня коробит, когда ценность видов или эко­систем пытаются подсчитать только экономическим путем. Мне кажется, что мы, экологи, проиграем вчистую, если будем играть на чужом поле и по чужим правилам.

 

Вл. Борейко, Украина

 

* * *

В экономике все предметы и явления (объекты), находящиеся в пользовании, имеют определенную ценность/стоимость, выраженную в деньгах. В большинстве своем сумма ценности не является абсолютно точной, поскольку она зависит от многих факторов и может часто изменяться, дешеветь или дорожать. Помимо этого, стои­мость должна быть досягаемой, т. е. такой, благодаря которой в случае нанесения ущерба одному предмету/явлению, можно было бы с различной степенью точности заменить этот поврежденный объект на дру­гой, более-менее равноценный. Этим в экономике достигается сохранение экономического равновесия, точно также как в эко­логии достигается экологическое равновесие (в экологии, например, лиственные леса приходят на место хвойных после вырубки последних, смена биоценозов).

Обычно экономическая ценность складывается из других ценностей, поскольку экономическая ценность в экономике является конечной и поэтому собирательной, т. е. включающей в нее экологическую, социальную, культурную и др. ценности. Если вот эти составные ценности не учитывать или учитывать недостаточно, то и возникает видимость того, что используется грубый (от неумелости и близорукости в получении постоянной и долгосрочной, но что важнее – сбалансированной /многоотраслевой прибыли) экономический подход.

 

А. Тентюков, Эстония

 

* * *

Мне кажется, что принципиальный недостаток экономического подхода заключается в том, что в конечном итоге все сводится к одному числу – стоимостной ценности. Другими словами, из многомерных объектов конструируется некая одномерная проекция F, а затем используется решающее правило (если F > а, то...). С недостатками такой методологии в науке уже сталкивались неоднократно. Например, в биологии сходным способом пытались решить проблему т. н. биологического прогресса. Но получалось, что, например, человек и цианобактерия одинаково прогрессивны, т. к. их популяции способны выживать в очень широком диапазоне условий среды. Разумеется, используя разные средства, но при “одномерном” подходе эти различия оказываются скомпенсированными множеством других прогрессивных и регрессивных свойств, например, скоростью воспроизводства, социальностью и т. д. Сходные проблемы возникали (и возникают?) при тестировании на профессиональную пригодность, при некоторых компьютерных методах прогнозирования результатов в случае использования тех или иным методов лечения и т. п. “Идеология” такого подхода заложена и в математическую теорию игр, в рамках которой под выигрышем понимается достижение экстремума специально определенной “функцией цели”. При этом размерность такой функции, как правило, ниже размерности параметров пространства, в котором протекает игра, т. е. функция цели является собирательной. Стоит, правда, отметить, что в случае теории игр экстремумов может быть множество, ведь все в конечном итоге зависит от того, какие исходы мы принимаем за выигрыш. Но если в математике мы можем назвать выигрышем все, что нам захочется, то это совсем не так как в экономике. Там я выигрываю, если у меня больше денег (в середине игры, конечно, их может быть немного, но к концу – я обязан превзойти других игроков, иначе “вылетаю”).

Возможно, до какой-то степени такая “одномерная” философия взаимосвязана с физикой: ведь все в физических процессах определяется энергией: нет энергии – нет процесса. Но в физике одни формы энергии могут преобразовываться в иные и, в конце концов, в тепловую. А в экономике? Что в ней является “теплом”? Если “тепло” – это потери, то приходится все время за­имствовать из окружающего мира “низкоэнтропийные”, нетепловые формы энергии...

Одномерная философия и идеология ведут к селекции “одномерного человека”. Одномерные люди составляют “мясо” общества. Согласитесь, что на разных этапах развития человеческих цивилизаций были свои “одномерности” (выражаемые в императивах) – религиозные, социальные, научные, культурные. Сейчас вот – экономическая. Все они (одномерности) оказываются рано или поздно слишком тесными рамками для человека, ограничивают его сво­боды. Я боюсь давать какие-либо рекомендации, поскольку “сам грешен” и тоже имею для себя императивы (один из которых – как раз свобода, точнее говоря – возможность ею пользоваться, возможность выбора, поскольку именно в свободе, экзистенции проявляется отличие живого от неживого). Но я считаю, что настраивать человека (в т. ч. подспудно) руководствоваться во всем экономическими критериями, а не, скажем, проявлять благородство, следовать за романтическими настроениями, – это тоже ограничение прав и свобод.

 

В. Левченко, Россия

 

* * *

Стоимостная ценность, если я не ошибаюсь, это важнейшая часть экономики. Нет цены – нет и экономики. Если смотреть не через “экологические”, а через “экономические очки” на все остальное, что и делают люди, занимающиеся экономикой, то для них эта стоимостная ценность есть принципиальное преимущество.

По одному из определений, экономика есть стратегия и тактика хозяйственной деятельности, охватывающие все звенья товарного производства, распределения, товародвижения и потребления материальных благ.

На мой взгляд, в экономике важно учитывать экологические моменты, как и в экологии экономические, поскольку экология и экономика в определенный момент времени и обстоятельств пересекаются, “входят” в друг друга и начинают друг друга контролировать/управлять. Момент управления можно узнать по тому, насколько в конкретной ситуации можно обходиться в экологии без экономики и в экономике без экологии. Если без привлечения, например, экологии нельзя решить ситуацию, или же она решается невыгодно (наносит ущерб любой тяжести и временного влияния), то момент управления уже наступил. А раз наступил, то уже решение ситуации идет по смешанным правилам, методам, инструментами и т. п.

Например, стоимость недвижимости в экологически неблагоприятных зонах ниже, чем в экологически благоприятных. Т. е. си­туация, где в конкретной отрасли экономики на рыночную стоимость товара или услуги влияют и экологические факторы. Вот на этом междисциплинарном пересечении нужно работать, чтобы экология управляла экономикой, а не наоборот, как сейчас.

 

А. Тентюков, Эстония

* * *

Принципиальный недостаток экономического подхода заключается в том, что экономика (в смысле “народное хозяйство”) принимается как целое, а экосистема – как часть. Эта важная часть отвечает за некоторые скрытые издержки производства, поставляет сырье и служит приемником отходов, влияет на стоимость труда и т. п. Од­ни школы придают ей больше, другие – ме­ньше внимания, но это – ПОДСИСТЕМА.

Это допущение позволяет специалистам эффективно считать деньги, хотя на самом деле человеческое хозяйство является подсистемой, а не наоборот. Выходя играть на экономическом поле, нужно всегда помнить ограниченность этого подхода.

 

Т. Беркелиев, Туркменистан

 

* * *

Согласен с критикой экономического подхода в оценке природы, высказанной В. Левченко и Т. Беркелиевым. Меня, в частности, беспокоит практическое осуществление экономической оценки природы.

Например, возьмем участок дикой природы. Он обладает как экономическими, так и неэкономическими ценностями. С экономическим – все понятно, можно подсчитать их стоимость в рублях. А как быть с неэкономическими ценностями дикой природы-эстетической, религиозной, научной, патриотической, ценностью свободы, ценностью наследия, образовательной – ведь их стоимость просто невозможно подсчитать. Или внутреннюю (присущую) ценность ди­кой природы – можно ли измерить в рублях? Здесь экономика вообще бессильна!

Другой пример – есть виды, хозяйственная или эстетическая и другие полезности которых ничтожны для человека. Мала очень или неизвестна их экологическая ценность. По идее, их можно назвать “нересур­сами”. Как быть с ними? Исходя из эконо­ми­ческой оценки, они будут стоить копей­ки, а то и меньше. Но ведь это неправильно.­

 

Вл. Борейко, Украина

* * *

Как узкий специалист, я занимаюсь, в частности, выявлением у рыб популяций, обладающих уникальными свойствами (систематики-дробители со временем даже описывают их как новые виды). В США такие популяции, получившие название “evo­lutionarily significant units” (ЕSU) приравнены Актом о видах, находящихся под угрозой (ЕSА), к самостоятельным видам.

В Калмыкии, например, в родниковых ручьях, стекающих с Ергенинской возвышенности в сторону Каспия, водится совершенно особенная форма плотвы. Если вымрет – уже не восстановить. И для меня это такая же потеря, как всеми признанного ви­да. Таких примеров сколько угодно.

Не понимаю, какой вообще смысл имеет здесь стоимостная оценка? По-моему, это профанация всего, что определяет неравно­душное отношение к природе.

Формально ценность выступает здесь всего лишь как негэнтропийный информационный показатель – отражение установленного экспертами факта уникальности. Все остальное зависит от ценностных установок общества. Вот достроили бы знаменитый канал “Волга – Чограй”, проведя его поближе к подножью Ергеней – и рас­творились бы уникальные популяции в мощ­ном потоке волжской плотвы. Я бы, допустим, пришел к строителям, начал объ­яснять “Не там вы канал собираетесь вести, здесь же популяции уникальные, пропадут они все”. А мне на это: “Да пошел ты”.

 

А. Кожара, Россия

 

* * *

Непростительной ошибкой является бросать на одни весы такие совершенно различные понятия как священная территория, национальное достояние, альтруизм, добро, любовь, Ноев ковчег – с одной стороны, и рыночная стоимость, деньги, полезность, выгода – с другой. Рекомендаций экономистов в конечном итоге влекут нас как раз к такой дикой морали, когда хорошим и правильным считается только то, что можно съесть, или за что можно получить деньги. Боюсь, это как раз и является сейчас базой всех экологических проблем.

 

Вл. Борейко, Украина

 

* * *

Друзья! Мне кажется, что есть смысл различать два типа денежной оценки видов живой природы:

– как ресурса;

– как сожителя по планете.

Первый не обсуждаю.

Вторая оценка базируется на факте, что страховыми компаниями жизнь человека как-то оценивается, что позволяет, проинтегрировав данные основных страховых компаний, дать денежную оценку суммы особей вида Хомо сапиенс.

С этической точки зрения все виды равноценны, поэтому любой вид стоит столько же, сколько стоит человечество в целом. А стоимость особи любого вида равна стоимости человечества, деленной на число особей данного вида.

Комар – копейка.

Плотва ергенинская – миллиард.

 

 С. Забелин, Россия

 

* * *

Надо постоянно обращать внимание всех на ограничения использования экономического подхода. Причем двоякого характера – по области применения, как было только что рассмотрено на примере уникальных нересурсных (по крайней мере пока) объектов, – и внутренние ограничения самого подхода, проистекающие из того, что экономическая система есть лишь подсистема более сложной социобиогеосистемы (ноохоры). Полная оценка экономических последствий в этом случае невозможна, а эффективная – определяется доступной глубиной просчета по цепочкам эколого-социально-экономических обратных связей (как в шахматной партии), т. е., в общем случае, глубиной фундаментальных знаний о ноохорах и совершенством методов.

 

А. Кожара, Россия

 

* * *

 Стоимость – это такая характеристика, которая показывает, сколько СТОИЛО производство какого-либо предмета. Т. е. сколько затрачено на его производство экономической системой. Ваша плотва сама выросла и оформилась в особенную форму, поэтому она, так же как и любые другие природные объекты (та же самая нефть, например) стоимости в принципе иметь не может.

Причем это не с точки зрения морали, а с точки зрения экономики.

Одум еще чуть ли не в середине прошлого века очень наглядно показал, что работа экосистемы по производству чего-либо, представляющего интерес для экономики в качестве ресурса, в принципе не мо­жет быть оценена экономически.

В экономических системах цена и стоимость товара не тождественны друг другу, но очень жестко связаны. Природные объекты/ресурсы могут иметь цену, но эта цена к стоимости никакого отношения не имеет. Она может устанавливаться волевым образом (таксы) или определяться платежеспособным спросом населения на услуги, как определяется размер страховых премий (цена человеческой жизни) у тех же страховых компаний. Но, опять-таки, ни экология, ни этика здесь ни при чем. На одной из байкальских конференций наблюдал как-то некоего доктора экономических наук, который, бия себя пяткой в грудь, вопил: “Давайте считать рубли, может быть, нам выгодно загрязнять Байкал!”. Понимал, гад, что если мы начнем считать рубли, то непременно обнаружим, что Байкал загрязнять выгодно.

 

Н. Сухомлинов, Россия

 

* * *

На данный момент я закончил разработку теории экологической стоимости, цен и денег. Исходным посылом для концепции послужило убеждение, что социализм и ка­питализм – равным образом экологически затратные системы хозяйствования, поскольку работают на основе единственного целевого критерия – максимизации экономических доходов к экономическим расходам. Экономисты марксисткой школы и экономисты-рыночники делают отдельные попытки модифицировать свои теории и придать экономическую ценность экологическим благам. Идея экологического налога и купли-продажи права на загрязнение – один из результатов их стараний.

Но все большее число обеспокоенных состоянием экологии экономистов признается, что те экономические механизмы, которые действуют ныне, в принципе не могут разрешить экологических проблем. 10 лет после Рио убедительно свидетельствуют о том, что требуются кардинальные системные преобразования существующего механизма хозяйствования.

Ключевые идеи органической экономики, основанной на представлении об экологической стоимости:

1) Право каждого человека в каждом акте производства-потребления знать свою долю экологической ответственности, организовать свое поведение в соответствии с этим знанием и нести ответственность перед обществом и Землей в соответствии с размером этой доли. (Это право обеспечивается экологический стоимостью, ценами и деньгами).

2) Родовая ответственность за экологические нарушения: если человек не может самостоятельно компенсировать созданные им нарушения, то эта ответственность передается на потомков и ближайшую родню, пока они не компенсируют нарушения, а также передача экологической ответственности вместе с породившей ее экономической собственностью при дарении или наследовании.

3) Построение универсальной меры отклонения от экологического равновесия на основе внеэкономических показателей, что необходимо для определения экологической стоимости и всеобщего экологического эквивалента (экологических денег).

4) Инвентаризация всех экологических благ и квотирование их на душу населения и по местным сообществам, с закреплением личной и родовой ответственности за использование своей квоты.

Таким образом, решение глобальной экологической проблемы передается с уровня государств, огромных корпораций и научных институтов на уровень личностного принятия решений каждым человеком и местным сообществом!!! И это при сохранении свободы производства-потребления и рыночного характера экономики.

 

Д. Георгис, Россия

 

* * *

Друзья, а я вот что подумал, является ли экономика наукой? Вот несколько интересных цитат:

– Юджин Харгроув, американский экофилософ и культуролог: “Экономика – это не наука, а следствие этической теории XIX ве­ка, претендовавшей на звание науки. Современная экономическая теория основывается напрямую на утилитаризме, принявшем научный вид благодаря применению экономического жаргона в духе логического позитивизма. В отличие от настоящих на­ук, основывающих свои теории на эмпирических исследованиях, экономика основывается на размышлениях об экономическом поведении так называемого экономического человека, действующего полностью в соответствии с рациональным эгоизмом, не являющемся даже рекомендуемой этической теорией”.

– Исламский теолог Умар Ибрагим Вадилло: “Изучение экономики – недавнее изобретение (примерно 200-летней давности). Многие считают, что это наука, но это не так. Например, в отношении конкретной экономической ситуации, в зависимости от политики и идеологии пишущего, существует много, часто конфликтующих интерпретаций”.

В заключение я хотел бы пару слов сказать по поводу идей, изложенных в последнем письме Д. Георгиса. Его предложение ввести экологические деньги по сути является лишь видоизменением современного узкого экономического подхода. Просто приоритет вместо хозяйственной ценности отдается экологической ценности природы. Поэтому в подходе Георгиса наследуются все слабости и недочеты экономического подхода. В частности, как при помощи нового подхода оценить ту же экологическую ценность видов-нересурсов, не имеющих (или неизученных) экологическую важность для экосистемы? Непонятно, как можно при помощи данного подхода оценить другие нематериальные ценности природы – ту же религиозную, эстетическую, этическую и др. И последнее. Как экономический, так и подход Георгиса оценивают полезность видов или природных объектов для человека. Оценка же их полезности для экосистемы в обоих подходах практически не исследуется, а что касается полезности вида для самого себя-то это вообще не учитывается.

 

Вл. Борейко, Украина

 

* * *

Дионис Георгис высказал в своем интересном письме близкие мне идеи. Сходные мысли высказывались и американским экономистом, идеологом антимонетаризма и антиглобализма Линдоном Ларушем.

Систему хозяйствования, интегрирующую циклы производства к потреблению с биосферными циклами вещества-энергии-информации мы называем ноосферной экономикой. Важным шагом надо считать и его уход от одномерности денег.

Вместе с тем разделение денег и отношений на “экономические” и “экологические” представляется искусственным. В целостных социобиогеосистемах (ноохорах) любая проблема, связанная с территориальным развитием, является, в конечном счете, “экологической”, в том числе и проблемы в подсистеме экономики.

Стоимость – глубоко субъективный по своей природе показатель. Он целиком опирается на структуру человеческих потребностей и на ценностные ориентации людей и обществ. Полагаю, что этот показатель не двумерен, а многомерен, и многомерность его порождается многообразием ситуаций оценки и ролей, в которых выступают субъекты экономических отношений.

 

А. Кожара, Россия

 

* * *

Деньги как посредник в экономических операциях связаны с правоспособностью “персонажа”, с правами собственности, с правами на совершение сделок и пр. Без системы управления правами собственности, насколько я понимаю, деньги не работают. А вот с правами собственности на живые организмы и на экосистемы возникают проблемы, в том числе – этического плана. Тут я полностью согласен с Борейко и другими, кто исследует эту проблему на конференциях по биоэтике.

 

 А. Карпов, Россия

 

* * *

Как “экологично мыслящий”, но по образованию – экономист, хочу вставить свои пять копеек в интересную дискуссию. За пять лет учебы я сам часто сомневался, есть ли экономика наукой в полном смысле этого слова. Слишком уж много в основных ее разделах субъективного – особенно в маркетинге, менеджменте и основах экономической теории. А уж кто учил советскую политэкономию, да еще с разделением на политэкономию капстран и марксистскую, тот с ее субъективностью согласиться просто обязан.

Возьмем, к примеру, ценообразование. Еще в XVIII веке природа цены была для людей загадкой, вполне серьезно принималась теория божественного вмешательства в этот процесс. А. Смит, и позже очень детально К. Маркс разработали теорию трудовой стоимости, где цена товара раскладывается на много оплат труда. Потом добавились теории граничной полезности, приняли во внимание баланс спроса и предложения. Однако до сих пор экономисты практически не рассматривают такой аспект, как стоимость природного сырья в цене товара. Стоимость дерева в цене та6у­ретки, конечно, сидит. Но это цена, за которую владелец леса согласился разрешить его вырубить + оплата труда лесорубов + транспортные расходы... Сколько же стоит само дерево (с точки зрения его роли в кислородном балансе, водорегулировке, биоразнообразии...) – ответа нет, и большинству экономистов даже не приходит в голову задуматься об этом (знаю по опыту дискуссий с сокурсниками во время учебы). То же с нефтью. Помните, еще Менделеев говаривал: топить нефтью – все равно, что то­пить ассигнациями (а российские ассигнации того времени свободно менялись на золото). Тем не менее, топят до сих пор, а цена нефти определяется практически полностью благодаря спекуляциям бирж и в результате договоренности нефтедобытчиков. Цена же большинства потребитель­ских товаров типа стиральных порошков, напитков, парфюмерии – это вообще полное надувательство. В основе ее сидит стимуляция сбыта (реклама, маркетинг), сырье же составляет жалкие проценты.

Так наука ли экономика? Во многом не больше, чем наука социология, которой крутят, как хотят политтехнологи и прочие пиарщики.

 

 Супруненко, Украина

 

* * *

Я тоже многого не понимаю в экономике и тоже полагаю экономику “как бы наукой”. На мой взгляд, она по своему развитию сейчас подобна физике времен Ломоносова и флогистона. Но и ничего страшного. Фейнман говорил, что не все, что не наука – это не обязательно плохо, например, любовь. Поэтому можно относиться к экономике как к определенной деятельности и как к некоторым размышлениям о ее закономерностях и вероятностных прогнозах относительно результатов этой деятельности.

 

 Н. Саппа, Украина

 

 

Дискуссия велась в июле – августе 2003 года по электронным рассылкам “Дискуссия СоЭС” и ENWL, сокращенный вариант.