Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Вып. 2. 2004. С. 133-137.

Осмысление дикой природы в польской поэзии

М. Чижишина

“Зелений світ”, г. Чертков, Тернопольская область

Непроходимые джунгли разрастаются в людях

В эпоху, когда исчезают леса.

В. Яхимович

Уже мне звезд не видно снизу,

Небесная поблекла синь.

О Вседержитель! Дай мне визу

В пустыннейшую из пустынь.

Чтоб, не грустя, не презирая,

С любовью очи я возвел

В те дали без конца и края,

В сиявший истиной костел.

Ю.Тувим.

В мировой поэзии, начиная с древних времен, скажем, с наиболее известного нам Гомера, есть уже много примеров, когда природа наделена высшей эстетической ценностью.

Со временем образ природы в литературе (и в жизни) становился более значимым и необходимым, неотделимым от человеческой жизни. Просвещенные европейцы все более начинали понимать неотделимость человека от природы. И, хотя в литературе картины природы носили еще описательный характер, то в жизни в восприятии природы происходят большие изменения, например, в садоводстве – переход от геометрического “французского” сада к “английскому” саду-ландшафту; все чаще совершались путешествия в труднодоступные гористые местности, привлекали людей морские путешествия. И уже в конце XVIII в. в противовес “цивилизованному” саду выдвигается вольная природа, открытие красок дикой природы – густых лесов, высоких горных вершин, озер, океана, звездного неба. В Польше, Литве, Беларуси нетронутой дикой природы было много и в ней росли, о ней писали польские поэты-романтики – А. Мицкевич и Ю. Словацкий. В поэме “Пан Тадеуш” А. Мицкевич пишет:

Кто мог бы исходить литовские чащобы?

Чье зренье острое проникнуть вглубь могло бы?

Не перебраться нам сквозь гиблые озера,

Во веки вечные на них не бросить взора,

Скрывает облако глухую чащу бора.

...................................................................

Здесь свято чтит зверье исконные уставы,

Хранит обычаи – залоги доброй славы.

Цивилизации нет в заповедной шири.

И собственности нет, поссорившей всех в мире.

Нет поединков здесь, нет воинской науки,

Как жили прадеды, так поживают внуки.

Медведи с лосями встречаются друзьями,

И лисы с зайцами играют под ветвями.

Когда бы человек забрел сюда случайно,

Его бы встретило зверье необычайно;

Глядело б на него, застыв от изумленья,

Как в тот субботний день, последний день творенья,

Их праотцы глядели на Адама,

До ссоры роковой, – доверчиво и прямо,

Однако, человек сюда не глянет даже,

Тревога, Труд и Смерть стоят на вечной страже!

Но вскоре человек-страдалец находит сочувствие в нетронутой, неискаженной, неиспорченной природе.

Я помню осень, поздний час, прохладу...

...............................................................

Я шел меж зарослей куда глаза глядели...

Росинки землю в легкий блеск одели;

Как снег лежал туман кой-где в долине.

А.Мицкевич “Дзяды”.

Поэты-романтики все писали о природе, но оценка человека, живущего на лоне природы у них разная. Так, у английских поэтов Вордсворта и В. Скотта образцом выступает человек, жизнь которого близка к природе и он доволен своей простой судьбой.

Лесов и рощ прохладна тень,

Незыблем мрак ночной,

Здесь тьма и лень,

Здесь полон день

Весной и тишиной.

В. Скотт

Мой конь, обрызганный росой,

Играет и храпит,

Мое поместье под луной,

Ночной повито тишиной,

В горячих травах спит.

В. Скотт

У Байрона на передний план выдвигается вольная жизнь и моральное превосходство естественного человека (“Манфред”, “Чайльд Гарольд”). Тема вольности и свободы звучит и в произведениях русских романтиков – Пушкина и Лермонтова (особенно в “кавказской” тематике).

У А. Мицкевича только в отдельных стихотворениях природа выступает как вольная стихия, свободный, прекрасный мир, отличный от человеческого (“Крымские сонеты”), где горы необъятны и величественны, их сверкающее великолепие, их возвышающая красота и пространственная высота ассоциируются с высотой духа.

Чернеют гребни гор, в долинах ночь глухая,

Как будто в полусне журчат ручьи впотьмах.

Склоняюсь с трепетом к стопам твоей твердыни,

Великий Чатырдаг, могучий хан Яйлы.

О мачта крымских гор!

О минарет Аллы!

До туч вознесся ты в лазурные пустыни.

Нигде, мне кажется, нет такого точного соответствия настроения поэта с миром природы как в польской поэзии.

И сколько образов дарила глушь лесная;

Садился я на холм, охоту забывая,

Седобородый мох на том холме высоком,

Черника заалела иссиня-черным соком,

Цветущим вереском отсвечивали дали,

И ягоды в листве, как бусины, сверкали.

А ветви наверху темнели, словно тучи,

И застилали высь завесою дремучей.

А. Мицкевич, “Пан Тадеуш”.

Часто поэт спешит к природе от сложных общественных проблем, от неуверенности в своей повседневной жизни, от бед и разочарований, от сомнений и печали. И внутренняя связь с природой приносит ему облегчение, придает новые силы.

О, если б сердце улететь могло бы

Туда, где я не знал ни слез, ни злобы,

Где, как по лугу желтому, по свету

Бродили, радовались первоцвету,

Топтали белену, а трав целебных

Не избегали на лугах волшебных.

Тот край счастливый, небогатый, скромный

Был только наш, как божий мир огромный.

Все в том краю лишь нам принадлежало,

Все помню, что тогда нас окружало,

От липы той, что на холме росла там

И зеленью дарила тень ребятам,

До ручейка, бегущего по скатам.

А. Мицкевич, “Пан Тадеуш”.

Следует отметить большое влияние народных традиций, фольклорных мотивов на польскую поэзию. А в народной традиции – почитание природы и уважение к природе огромно. Самый радостный праздник лета Троица (3ельна), когда освящается благодатью Святого Духа все зеленое, все растущее и цветущее, когда целебные травы особенно волшебны и целебны.

Второй летний праздник – Ивана Купалы, пик, макушка лета, когда оживает сама земля, когда расцветает волшебный цветок – папоротник, дарящий людям любовь.

В польской традиции всегда было принято одушевлять природу, любоваться ею. И польские поэты-романтики обращаются к природе как к живому существу, сочувствующему человеку, как к доброй матери, хранящей память о счастливых днях быстротекущей жизни.

Где светел луг и ландыши влажны,

Благоухают сосны и калины,

Где в ручеек березки влюблены,

Где одинока роза средь равнины.

Где ходули были б нужны,

Что б пересечь болота и трясины,

Но я на крыльях там парил не раз,

Как месяц в тучах – то сиял, то гас.

Ю. Словацкий, “Бенёвский”.

В традиции польской поэзии восхваление красоты родной земли, гордость за нее. Иногда это проявляется в связи с воспоминаниями о детстве, юности или это тоска по родине у таких изгнанников как А. Мицкевич и Ю. Словацкий. Они ищут спасения от давящего на них чуждого мира и находят созвучия этому в природе.

А между тем налево и направо

Литовские леса темнели величаво.

Кудрявый хмель обвил черемуху багрянцем,

Рябина расцвела пастушеским румянцем,

А рядом с жезлами орешины-менады

Орехов жемчуга вплели в свои наряды.

И тут же детвора – шиповник и калина,

Устами спелыми к ним тянется малина,

Дубы с кустарником переплелись ветвями

И каждый кавалер уже склонился к даме.

А сбоку парочка, ну, впрямь, молодожены

Всех выше, всех стройней, всех зеленее кроны,

От всех отличные осанкой и нарядом –

Береза белая и граб влюбленный рядом.

Вдали безмолвные ряды высоких буков,

Они, как старики, любуются на внуков.

Седые тополи, за ними бородатый

Пятисотлетний дуб, от старости горбатый

На предков оперся сухих, окаменелых,

Как на кресты могил, давным-давно замшелых.

А. Мицкевич, “Пан Тадеуш”.

Природа навевает им мирные сны и сладкие грезы, дает покой и забвение или возбуждает бурное смятение чувств, подтверждающих силу мятежного духа и неудовлетворения страдающей личности.

Деревья старые, вас меньше год от году,

И вырубают вас стяжательству в угоду!

Не петь лесным певцам в густой листве весенней,

Поэтам не мечтать под шелковистой сенью.

Я отклик находил у липы в Чернолесье,

Дуб, старый говорун, разросся в поднебесье,

Нашептывал певцу сказания не раз.

А скольким, скольким я, деревья, вам обязан.

А. Мицкевич, “Пан Тадеуш”.

Польские поэты одушевляют, очеловечивают природу, приближая к ней своего героя, и часто воспевают людей, живущих на лоне природы, психологически цельных и не лукавых.

“Панове,– он сказал, – не место здесь раздорам,

Луга, поля, леса – единственный наш форум!”

А.Мицкевич “Пан Тадеуш”.

Следует вспомнить о еще одной польской традиции, сути, потребности – о вере, о вере в Бога. О вере, которая возвышает все, созданное творцом, и природу прежде всего. Один из самых любимых в Польше святых – Франциск Азизский – покровитель и защитник природы, один из первых учителей экологов.

И здесь нельзя не рассказать о современном польском поэте, любящем людей и природу. Это священник и поэт (современный классик) – Ян Твардовский.

В своих стихах он чувствует и осязает весь мир, всю Вселенную. Но его стихи, его мысли и чувства не космичны, не масштабны – они проникновенны и просты, щедро согреты добротой его сердца и лаской Бога – творца всего живого.

В его стихах мир человека и природы один, общий. Каждый цветок, травинка, птица полны значения, смысла, и в то же время они просты и беседа с ними окрашена светлой печалью, легкой грустью, светлым юмором.

Тает лето

Со мной только кусочек

Растворяюсь в нем.

А тем временем растет ромашка,

Коровяк растертый пахнет как хризантема,

Сова брови хмурит,

Кмин вкус обеда освящает,

Приводит влюбленных от котлеты к сердцу.

Вчитываясь в стихи Я. Твардовского, начинаешь по-новому видеть хорошо знакомые предметы и явления, находишь в себе, казалось, забытые ньюансы чувств, самые повседневные явления предстают перед нами в обновленном виде, как будто встречаемся с ними впервые.

Поздняя осень – шестая пора года,

Золото плачет, падая с дерева.

Природа в его стихах неотделима от человека, она не просто часть его, она живая и родная, она живет с нами, смеется и грустит и она достойна благоговения, потому что человек умирает, а она вечна и каждую весну возрождается снова.

Береза слишком деревенская, чтобы жить в городе,

Хранящий тайны граб в самый раз на обои,

Рябина для дроздов звенящих и скворцов,

Акация, у которой не золотой только белый мед,

Ольха, единственная имеешь при листьях шишки,

Боярышник, что хранишь соловья в кровавых ягодах,

Ясень, что первый теряешь листья, приближая нам осень,

Попросите Божью матерь,

Чтобы мы после смерти

В каждую свободную субботу ходили по лесу

Оттого что небо не небо

Если выхода нет.

Вчитываясь в стихи Яна Твардовского, испытываешь ощущение незнакомого счастья оттого, что ты часть мудрого замысла, мудрой системы, которая называется Природой. Где место человека в ней? Как найти гармонию и покой в лабиринтах жизни и лабиринтах души? Как преодолеть горечь утраты Эдема, когда человек был по-настоящему счастлив и не знал этого? Самым важным в его поэзии является человек, его впечатлительность, чуткость, обычный человек, кто каждый день подвергается искушению, кто считает, что земной ад – это духовное убожество, моральное оскудение, неумение различить добро и зло.

Ян Твардовский – истинный христианин – с глубокой любовью и осторожностью относится ко всему живому, он видит внутреннюю сущность всего живого, его необходимость на земле.

Пошел в леса огромные искать

Буки червленые,

Ежевики, дозрелых детей малых,

Рогов оленьих,

Ягод настоящих возле живого муравейника

И в очи Сарны – бронзовой панны

Посмотреть близко,

Шишек упавших – тайн совиных

Одолжить,

И мысль о Боге – без конца.