Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Вып. 2. 2004. С. 40-42.

Экологическая этика и СМИ

О. Супруненко

Международный социально-экологический союз, г. Берегово, Закарпатская область

Всегда приятно, когда вдруг по ящику увидишь свои родной край. Последнее время, правда, заезжим в Закарпатье тележурналистам приходилось вещать все больше о ходе “битвы под Мукачевским замком”. Но ведь не только политикой жив человек. И вот недавно канал, именующий себя “звездой украинского телевидения”, в выпуске новостей анонсирует: необычным народным промыслом заняты жители закарпатского села. Прилипаем всей семьей к экрану (отмечу – с маленьким ребенком) и узнаем, что... Оказывается, в селе Турьи Реметы жители – “лягушатники” похлеще французских, причем сотни лет.

Большинство из них, правда же, не столько питается лягушками, сколько отлавливает несчастных земноводных для крутых местных ресторанов. Спрос, оказывается, есть. Значит, будет с избытком и предложение. Готовят не всю лягушку, а только задние лапки. Которые и покупают кабатчики у аборигенов по 50 гривен за кило. Журналист радостно сообщает – на кило надо отловить 150 лягушек. Причем ловят жабок не круглый год, а всего неделю в году – когда те икру мечут. Значит, нужно спешить. Тут же продемонстрирован местный семнадцатилетний абориген, который в день способен отловить до 400 (!) животных. Церемониться с ними некогда – задние лапки тут же оттяпываются топором (камера снимает в упор под радостные телекомментарии), с них умелым движением сдирается кожа, а после ляжки полощутся в ручейке. Зовут аборигена прозаично – Игорь. Фамилия его названа и даже титром набрана, но я из праведных побуждений стукачем быть не хочу. (Может, невдомек жаболову, что за убийство лягушек инспектор экобезопасности мог бы при желании и штраф наложить. Причем, немаленький – от 1 до 9 гривен за каждую лягушку, в зависимости от вида. Вид, впрочем, журналистами не назывался). Поэтому хотел бы в своей статье обратить внимание не на Игоря, который, в свои семнадцать толком и не разговаривающий, а на “звездного” журналиста – который, не исключено, прессу читает. Да и не на него одного, а на целый отряд работников пера, микрофона и камеры, которые своим трудом (надеюсь, не по злой воле, а по неведению), пропагандируют повальный украинский экоцид.

Встречалось мне читать, что современный человек (то есть в большинстве своем городской и работающий головой, а не руками) испытывает биофобию – страх и неприязнь к живому. Биофобия эта мощно подкрепляется киноиндустрией, конвейером плодящей мутантов, уродов, вырвавшихся из лабораторий вирусов и прочую живую, но смертоносную гадость. Подкрепляет биофобию мощная реклама – призывающая стерилизовать унитазы, полы, ванны и сам воздух. Бактерии в этой рекламе имеют вид кишащих повсюду злобных чудищ, и как еще мы живы – порой только удивляешься. Видимо, под влиянием биофобии и рождаются опусы типа выше описанного. Вспомнились мне два сюжета другой телекомпании (убеждающей, что ты не один). В одном показано было село в Центральной, кажется, Украине, где была объявлена война кротам. Те, мол, сильно вредят полям, и потому подлежат истреблению. Не стану судить селян – может и впрямь им так кроты вредят, но вот чем они навредили специально выехавшему на съемку журналисту – не пойму. Ведь он-то городской, небось воспитан на замечательном чешском мультике о кроте (таких теперь не делают). В другом сюжете по селу на Николаевщине разгуливал волк. На коего и была устроена облава, поддерживаемая телекамерами. Год спустя я узнал (по долгой цепочке рассказчиков), что тогда в том селе убита была ... собака. Информация пришла от лесников – они должны были выдать охотникам премию за волка, но увидев расстрелянную собаку, только горько посмеялись. Это, правда, продолжением охотничьего ролика не стало. А сколько тележурналистами показано “народных умельцев”, мастерящих чучела из тел порой краснокнижных животных! Сколько репортажей о “народных промыслах”, которые по сути – первобытное собирательство ягод, грибов, лекарственных трав – но в промышленных масштабах...

Перечислять сюжеты, подобные выше описанным, можно долго. Не обходят они и газетные страницы. К примеру, некоторые закарпатские газеты то и дело описывают ужасы с волками. Серые обвиняются во всех грехах – и овец жрут, и домашних собак, и оленей с косулями. А потому убийство серых хищников зачастую подается как геройство и благое дело. В то время как в соседних, принадлежащих к Карпатскому региону, Словакии, Румынии и Польше охота на волка запрещена. Карпатские экологи утверждают, что на самом деле численность волков в Закарпатье вдвое ниже официально признанной. Одновременно с тем число зверей, убиваемых перед периодом размножения, на самом деле вдвое выше, чем официально представлено. Биологи стараются в той же прессе объяснить: волки живут в Карпатах десятки тысяч лет. Вместе с ними все эти века жили десятки иных видов животных. Лишь совсем недавно (сотни лет назад — то есть минуты в масштабах вечной природы.) исчезли из карпатских лесов тур, лось, зубр, тарпан. В XX веке список ушедших пополнили серна, альпийский сурок, черный гриф. Всех их волки съели? Да и овец, по мнению защитников волков, хищники поедают в основном по недосмотру пастухов. Но слаб голос защитника природы. Кто его послушает? Куда интереснее невзыскательному читателю среди горячих сообщений об изнасилованных бабушках и зарезанных внуками дедушках найти ужастик про кровожадных волков. Под заголовком типа “Уничтожать волков лучше всего с помощью капкана”. Достается от газетчиков и змеям. Те, оказываются, совершают нашествия на ягодники и подло кусают людей. Не люди, выходит, сотнями на квадратный километр высаживаются на сбор черники (яфена на местном языке) и скребками вычесывают кустарники, заодно давя все, что под кирзачи попадет. А змеи, тысячами лет в кустарниках жившие, агрессорами являются. Вывод – змей в расход?

Журналисты, как правило, люди молодые. Наверно, многие, учась, веселого и мудрого циника Леся Подеревянского, ухахатываясь, слушали, Например, его “Цікаві досліди”: в дегенеративной школе соответствующие ее уровню учителя преподают таким же детям урок биологии. Жабе отрывают лапки (как знакомо!), ежу вспарывают живот, белочку жарят на электродуге. Все в познавательных целях, основные выводы: каждое животное – враг народного хозяйства и его надо уничтожать. “Собачье сердце” тоже у культурных людей недавно еще на ура шло – с шариковским “уж мы кошек душили-душили, будем из них беличьи польта шить”. Не хочу обижать сравнением коллег-журналистов. Хочется верить: не по злобе они ко всему живому так относятся – то как к врагу у ворот, то как к вещам полезным, раз съедобным. Может, плохо они экологические науки проходили (или плохо им преподавали). Может, не в курсе они, что кроме собственно журналистской этики есть еще и понятие “экологическая этика”.