Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Вып. 2. 2004. С. 80-90.

КАК МЫ СОЗДАВАЛИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ СОЮЗ

(Малоизвестные страницы из истории создания МСоЭС)

Б. Скляренко, г. Москва

Моему другу, поэту и философу,

куратору ДОП ХГУ Сереже Таглину,

трагически погибшему 10 лет назад

НПО СЕГОДНЯ: КРИЗИС ЖАНРА, КРИЗИС САМОСОЗНАНИЯ

На удивление все оказалось во многом таким же, как и было 20 лет назад, с теми же проблемами и вопросами и во многом с теми же ситуациями. Мало что изменилось качественно, хотя инструментально-количественный рост налицо. Появилось то, чего раньше не было и в помине – компьютеры, сотовые, Интернет, “мыло” и прочие удобные прибамбасы времени. Жаль только что мы не меняемся, а в этой связи не меняются и наши конгломераты – различные общества, в т. ч. и природоохранные, которые неправительственные.

Как показали прошедшие осенью 2003 г. 8-я конференция МСоЭС и съезд “зеленых”, Движение, как и много лет тому назад, находится на уровне ДОПов и переживает этакий затянувшийся несколько кризис роста, а с другой стороны, как показали те же съезды – кризис внутреннего самосознания как неспособности преодолеть неизбежную в условиях федерализма концептуально-целевую разноголосицу в ответах на вопросы “чего мы хотим” и “куда мы теперь должны двигаться дальше”.

На первый взгляд обе проблемы могут показаться несколько отдаленными друг от друга, особенно для той части движения, которая может придерживаться взгляда: нечего оглядываться на прошлое, забивать себе мозги будущими целями – дело надо делать, и все. Такая позиция вполне правомочна и имеет право на реализацию.

Но не имея ценностно-целевых ориентиров, она превращается в “движение ради движения”, и достичь каких-либо коренных результатов не способна. Яркая иллюстрация такой позиции была приведена однажды в печати Движения. Одному из лидеров некоего эко-объединения в регионе в ходе проведения акции был задан вопрос: какую цель поставили этой акцией? Ответ был ошеломляющий: что-то вроде “да какая там цель, я меньше всего думаю о целях, мне важно движение здесь развернуть”. Как говорится – без комментариев.

На самом деле проблема не в том, чтобы бросить на произвол судьбы практическую работу по охране природы и закопаться в самоанализе, в рефлексии, в прожектерской работе по целям и т.д. В действительности обе плоскости работы крайне важны для движения и органически необходимы ему, и нынешний кризис – это прежде всего не кризис каждой из них по отдельности, а кризис их взаимосочетания и взаимодополнения, самооценки и практической работы. Не зря ведь говорится, что тот, кто не желает смотреть в свое прошлое, не имеет будущего. Другое дело, что тот, кто займется только самосознанием, тот не будет иметь не только будущего, но и настоящего.

Тот факт, что обе плоскости как бы отстают от потребностей ситуации (по вполне объективным причинам – нет сил, нет средств и др.), свидетельствует только о том, что, с одной стороны эти вопросы находятся в запущенном состоянии, но прежде всего – о том, что нет того ключевого общего знаменателя, который был бы способен “стянуть” эти обе плоскости в одно органическое, взаимодополняемое целое.

Уверен, что поиск такого знаменателя может стать только результатом обширной коллективной работы которая должна развернуться без ущерба для конкретной природоохранной практики и быть одновременно одной из основ его реализации.

Именно с целью обозначить один из важнейших исходных пунктов для сопоставлений и начала такой работы по осмыслению своего движения, его результатов и побуждает меня сегодня, спустя 20 лет, вернуться к этим событиям. Только с этой и никакой иной целью.

Крайне важно возвратиться мысленно к изначальным моментам, с которых во 2-й половине 80-х годов прошлого века начиналось обширное независимое экологическое движение, имевшее тогда все шансы выйти за рамки узкопрофессиональной социальной базы, и, сопоставляя замысел и результат, попытаться определить, что следует делать в ближайшем будущем.

Выбор истории создания Социально-Экологического Союза в качестве предмета для начала обсуждения в данном материале безусловно не случаен, поскольку я был одним из разработчиков идеи создания СоЭС.

С другой стороны, также важно восстановить историческую объективность, связанную с возникновением СоЭС. Обращает на себя внимание факт, что в работах по истории Движения и МСоЭС как-то двойственно подается история возникновения этой организации. В лучшем случае ее начальный этап – учредительная Конференция СоЭС (Гузерипль, 1987 г.) удостаивается упоминания, но собственно учредительной Конференцией считается почему-то Конференция, проходившая в Москве в 1988 году. Конференция, на которой был создан прообраз СоЭС – Группа Связи Выпускников ДОП (Казань, 1985 г.) даже не упоминается. А ведь именно в этот 4-летний период разрабатывалась концепция создания СоЭС, нашедшая свое организационное оформление в решениях этих двух Конференций-Совещаний.

Безусловно, что все эти уже ставшие историческими события того времени и их уточнения имеют смысл только в контексте главного вопроса: что и как мыслилось и что из этих замыслов удалось реализовать, что полезного из опыта того времени следует учесть. Может быть, нынешняя кризисная ситуация и есть один из итогов или изначально не точно избранного пути или, может быть, неполной реализации задуманного. Поэтому и предлагается взглянуть на нынешние проблемы эко-Движения сквозь призму прошедшего времени на примере истории создания одного из самых обширных сегодня объединений – Социально-Экологического Союза.

В то же время следует обратить внимание на то, что данная работа не является историческим исследованием. Прежде всего это воспоминания одного из участников тех событий и, как всякое воспоминание, может нести в себе изрядную долю субъективно-эмоциональной окраски. Безусловно, я стремился свести это влияние к минимуму, но насколько мне это удалось – судить не мне.

СОХРАНИТЬ ПОТЕНЦИАЛ!

Как-то с моим другом, куратором ДОП ХГУ, Сережей Таглиным мы обсуждали проблемы ДОП университета и я спросил его – а что происходит с теми дружинниками, которые после окончания ВУЗа уходят из ДОП? Поддерживают ли они связь с Дружинами? Таглин сказал, что проблема действительно давно назрела – ведь крайне неразумно терять связь с людьми, прошедшими эту школу гражданской закалки и составляющих по сути главный “продукт” ДОП.

Тогда я и узнал, что в движении этой проблемой озадачены два человека – Сергей Мухачев и Святослав Забелин. Таглин и рекомендовал меня к участию в этой работе.

Вскоре между нами наладилась переписка. С первых писем мы быстро сошлись по основным взглядам на проблему. Особенно поразила революционная пламенность Мухачева – сродни пламенности былых революционеров. Он готов был в бой сразу и безоговорочно. Большую приземленность и какую-то трезвую степенность проявлял Забелин. Видимо в силу этих качеств в ответ на идею не просто объединить выпускников, а с их помощью вовлечь широкие массы людей в Движение, расширяя социальную базу, Забелин вопрошал меня: это на основе чего я решил и где увидел, что массы людей пойдут за нами?

Так у нас сформировалась рабочая группа, этакий “триумвират”. Наметилось два основных вопроса:

1-й – следует ли ограничиться просто объединением выпускников ДОП и их поддержкой, трудоустройством с дальнейшим участием в природоохранной работе.

2-й – следует ли, сохраняя и используя этот потенциал, вовлекать широкие слои населения? Предлагалось не ограничиться решением проблемы выпускников, разрешив назревший кризис Движения ДОП, но вывести само Движение на новый уровень благодаря расширению социально-профессиональной базы.

Далее – название. Я высказался, чтобы название отражало не только экологическую, но и социальную направленность. Тогда-то впервые в переписке я и предложил: если мы поднимем природоохранное движение на новый уровень и приступим к решению не только первого, но и второго вопроса, то название должно включать словосочетание “социально-экологическое”.

Итогом почти годовой переписки “триумвирата” был круг проблем организационного и теоретического плана, который по предложению Мухачева решили “обкатать” на очередной школе ДОП в Казани в августе 1985 г.

КАЗАНЬ. 1985-й год, август: ГСВ

На волжском островке под Казанью проходила эта первая рабочая встреча. К работе приступили сразу. После изложения сути проблемы началось непродолжительное обсуждение. Для меня лично оно показало, что единство взглядов в нашем “триумвирате” на деле было только видимостью. По сути произошла поляризация взглядов и позиций по главному вопросу: какой направленности (целевой и организационной) должны мы придерживаться в ходе формирования нового природоохранного движения?

1-я группа (Мухачев, Скляренко, Маслов, Карелин, Зайнулина и др.) считали, что нужно обязательно формировать новую организацию как объединение выпускников ДОП с ориентацией на вовлечение новых людей не только по их профессиональной приближенности к задачам природоохраны, но и на более широкой социальной основе. Одним из главных инструментов новой организации решено сделать широкое общественное мнение, формирование которого должно быть отличительной особенностью ее работы.

Иными словами, предлагалось объединить профессионализм с энтузиазмом населения, который предстояло еще пробудить и раскрепостить от “социальной спячки”.

2-я группа (Бляхер, Забелин, Криницын, Затока и др.) наоборот, исходила из таких посылок:

– объединить выпускников безуспешно пытались последних лет 10, и ставить эту задачу сейчас тоже бесполезно;

– люди, не прошедшие школу ДОП, – не “наши люди”, а население в этом деле вообще темное и поднять его не удастся; значит, нечего создавать новую организацию;

– охранять природу выпускники ДОП могут и на рабочем месте, в своей профессиональной области без каких-либо объединений.

Суть их позитивной программы звучала так: следует профессионализироваться в своей области и если что-то и формировать, то формировать профессиональные коллективы профессиональных защитников природы. Закладку такой позиции сделали Бляхер и, особенно, Забелин, который призвал “использовать заряд, полученный в Дружинах, на профессиональном уровне, т. е. профессионализироваться, но не в одиночку. На общественных началах такое объединение выпускников невозможно, т. к. общественные начала никого ни к чему не обязывают”. Жестко отрицательную позицию держал Бляхер: если даже новое Движение можно создать, то его усилия будут бесплодны без связи с Дружинами.

В финале Забелин выступил еще раз, попытавшись четче подвести итоги. Он снова заявил, что главная цель состоит в том, чтобы “повыситъ эффективность участия выпускников ДОП в охране природы” посредством “создания формальных профессиональных и неформальных общественных коллективов”. Безусловно – общественных коллективов из числа экологов-профессионалов.

В поддержку Забелина выступил Андрей Затока, призвав выпускников ДОП быть лидерами в природоохранном деле. Но снова же – в рамках профессиональной плоскости.

Наша группа смотрела на проблемы иначе. Там, где другие видели только только тупик, мы видели выход, а где группа Бляхера и Забелина видела выход (например, ставка на профессионализацию), мы видели тупик. Мы не отрицали необходимости профессионализации. Но в отличие от лидеров-профессионалов считали, что движение должно быть шире, нежели просто объединение выпускников ДОП, и профессиональными объединениями оно должно не заканчиваться, а с них начинаться.

Как социолог-обществовед я пытался объяснить, что страна находится в кризисе и в ближайшее время не предвидится путей выхода из него. Проблемы и противостояние в обществе будут усиливаться, и тогда их решение будет уже делом не только партии и правительства, но и рядовых людей, их политического голоса и политической воли. Мы к этому моменту должны быть готовы организационно и подхватить инициативу людей, поддержать их и опереться на их поддержку.

Последующий ход событий в стране полностью подтвердил правильность той позиции. К сожалению, даже то, что было достигнуто – достигнуто не столько благодаря, сколько вопреки первоначальному пониманию и первоначальным действиям определенной части лидеров природоохранного Движения. Это предопределило результат: означенное время и действия иначе никак и не назовешь, кроме как временем слабо использованных и утраченных возможностей.

В неудавшихся 10-летних попытках разрешить проблему сохранения потенциала ДОП мы увидели крайнюю форму ее созревания, которая так и просилась наружу, а вырваться из тесных рамок узкого профессионализма Движение так тогда и не смогло.

Что мешало этому решению? Обычное стандартное заблуждение на основе повышенного самомнения и отсутствие за ненадобностью в этих условиях самоосознания своего места, своего действия, его целей, средств и методов в общесоциальной встроенности движения в государстве и обществе, особенно во встроенности в социально-политическую плоскость общества.

Основа тому была и остается для многих сегодня следующая: “природа знает лучше, как и почему”, а мы – профессионалы-экологи, биологи, географы и т. д. – являемся своей профессией как бы доверенными лицами природы. А посему вслед за природой знаем, что и как лучше.

Это сводило на нет всякую необходимость самосознания просто за его ненадобностью для данной позиции. Безусловно, я не считаю, что такие взгляды и посылки свойственны были всем биологам и естественникам. Речь только о части лидеров экодвижения. Однако от обобщений возвратимся к описываемым событиям.

После дискуссии проголосовали. И наша группа осталась в меньшинстве. В первые минуты казалось, что это крах и конец всему замыслу. Было от чего опустить руки... Но идею надо было отстаивать. После перерыва я выступил с заявлением по итогам голосования.

Контекст моего спича был таков: мы благодарны участникам голосования, в результате коего все смогли обозначить свое отношение к предложенному направлению работы. Мы считаем, что главным итогом голосования является то, что обозначился коллектив, готовый работать по этой теме. А посему – проголосовавшие “за” начинают работу немедленно.

Мы тут же на другом конце островка приступили к обсуждению как организовать работу. Не помню, кто выдвинул прекрасную идею создания Группы Связи Выпускников (ГСВ). Идея была принята единогласно. Главная задача ставилась: выявлять выпускников ДОП вне зависимости от времени их выпуска и нынешнего профессионально-административного статуса.

Был создан Почтовый ящик ГСВ и (по предложению С. Криницина) Банк идей. Оргответственным избрали Мухачева. Исследовательский и методологический фронт по Программным положениям был поручен мне. Определили перечень действий, которыми выпускники ДОП могли быть полезны Дружинам. Также ставилась задача оказания помощи выпускникам ДОП в трудоустройстве. Была разработана Анкета выпускника ДОП и направления участия выпускников ДОП в пропаганде охраны природы.

В разгар выработки этих решений явилась небольшая делегация из числа проголосовавших против, и предложила свое участие в работе. Естественно, мы согласились, и дальше работали вместе. Поскольку в числе пришедших был и Забелин, то я сделал вывод, что это была та конструктивная часть людей, которые, хотя и против широкого фронта действий, но, в отличие от Бляхера, были за создание нового Движения, хотя мыслили его только как объединение выпускников ДОП.

Вот список из моего архива нашей рабочей группы – 19 человек (человек 3–6, например, С. Мухачев, не записались):

Карелин Ю.А. (Рязань), Усов В.П. (Башкирия), Ерофеев В.В. (Куйбышев), Маслов Д.Г., Орлов Е.В. (Горький), Зайнулина Р.М., Иванова В.Н. (Казань), Скляренко Б.В., Скляренко В.М. (Харьков), Затока А.Л. (Туркмения), Киселева И.С., Криницын С.В. (Свердловск), Тимофеева Е.Н. (Удмуртия), Левинсон С.В. (Ленинград), Шевчук А.И. (Одесса), Корнева Ф.С. (Муром), Забелин С.И., Маркина Н.В., Пономаренко С.В. (Москва).

В целом группа насчитывала 22–25 человек из 13–15 районов страны. После встречи мы уезжали домой с ощущением взятой вершины в собственном самосознании и с жаждой действий. Казалось, мы своротим горы.

МЕЖ ДВУХ СОВЕЩАНИЙ

Следующий этап, с августа 1985-го по август 1987 г., завершается созданием СоЭС – как результат 2-летней работы ГСВ и его Почтового ящика в Казани, усилий многих выпускников и членов ДОП во всех уголках страны. На конец 1985 г. было 9 региональных координаторов ГСВ: С.Бакка, Орлов, Ерофеев, Криницын, Пономаренко, Карелин, Забелин, А. Шевчук, Б. Скляренко. По не охваченным координаторами регионам работу взял на себя Почтовый ящик ГСВ.

Объединение выпускников как задача ДОП была обсуждена Харьковским семинаром в ноябре 1985 г., где я рассказал о встрече в Казани. Мы с Таглиным стали собирать людей в Харькове и области. К началу 1987 г. появилась Изюмская районная Группа Связи выпускников. Возглавил ее выпускник ДОП ХГУ Иван Милько. Они первым делом стали опираться на местное население, привлекая его к природоохранной работе. Была создана ГСВ г. Харькова, а летом 1987-го Культурно-Экологический Клуб Харькова.

Важным этапом в работе через ДОПы была Конференция ДОП в Москве в феврале 1986 г., принявшая решение вести работу по выявлению и налаживанию связей с выпускниками ДОП. В то же время рабочая встреча самих выпускников – координаторов ГСВ – была провалена: все совещание длилось чуть больше 2-х часов за все 5 дней конференции ДОП Самое тяжкое было – получить ответ на запросы о бывших членах ДОП. Проблема была не столько в инертности определенной части вожаков ДОП, но больше – следствием того, что многие ДОПы вообще не вели кадрового учета.

Много сил забирала разработка теоретической концепции Движения и его программных положений. Еще в апреле 1986 г. я предлагал координаторам ГСВ сосредоточить внимание на организационно-теоретических вопросах: “Или вообще не браться за это дело, или мы превратимся со временем в самодовольных болтунов, восхищающихся тем, как быстро и упорно мы вычерпываем воду из продырявленной лодки, вместо того, чтобы раз и навсегда как следует ее отремонтировать”. Я также призвал не упускать из виду крайне важный вопрос О НАШЕМ САМООСОЗНАНИИ, без которого продвижение вперед невозможно, а топтание на месте гарантировано.

Уже в сентябре 1986 г. начался обмен проектами и проектными положениями по Программе Движения. Были представлены на критику 4 варианта: Мухачева, Забелина, Скляренко и Сухомлиновых.

Проект Мухачева ориентирован на построение Нообиосферы. Упор в средствах действий делался на народные референдумы и экологическую гласность, на переход к территориальным ресурсооборотным народо-хозяйственным комплексам, общественные пункты эко. контроля, на борьбу с бюрократией.

Забелин целевой упор делал на оптимизацию среды обитания человека и оптимизацию природопользования, определение очередных задач общественного движения за охрану природы.

Мой проект – это программа конкретных действий в конкретно очерченных рамках системы отношений: ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И ОБЩЕСТВО, ЭКОДВИЖЕНИЕ И ОКРУЖАЮЩАЯ ПРИРОДНАЯ СРЕДА и ЭКОДВИЖЕНИЕ И ЛИЧНОСТЬ.

Ключевые задачи в разделе “Экодвижение и общество” (поэтапно):

– инициация и развитие массового общенародного экодвижения, далеко выходящего за рамки собственно нашего Движения;

– формирование более узкой составной части общенародного движения социально-экологического движения (СЭД);

– на основе объединенных усилий обеих частей движения – создание СИСТЕМЫ ПОВСЕМЕСТНОГО ЭКОЛОГИЧЕСКОГО УЧЕТА И КОНТРОЛЯ как единства социальной и экологической активности населения, его энтузиазма и экологической компентенции профессионалов.

В разделе “Эко.движение и окружающая среда” предлагалось всю работу подчинить созданию общественного СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА, конкретных Постов контроля населения за состоянием природных объектов.

К сожалению, не могу изложить положений варианта Сухомлиновых – в моем архиве он не сохранился. Знаю только, что их проект произвел на меня наибольшее впечатление именно своей продвинутостью в использовании марксовых идей и положений в вопросах взаимодействия общества и природы.

Однако в ходе работы над этими проектами наш “триумвират” и ГСВ входил во все более затяжной кризис с переходом в личностную плоскость отношений, что вообще было недопустимо.

Это проявилось на Московской конференции ДОП в феврале 1986 г. В то же время какая-то неустойчивость позиции, проявившаяся у Мухачева, сыграла, на мой взгляд, значительную роль в углублении кризиса нашей тройки как рабочей группы.

Так, в письме я сообщал, что почти подготовил брошюру, посвященную программе и целям Движения, принципам организационного построения. Изложен был и план-проспект брошюры. Ознакомившись с ним, Мухачев выразил восхищение и написал, что он с нетерпением ждет выхода книжки. О готовящейся брошюре я сообщил и другим участникам Движения, и все одобрили ее как своевременный и необходимый материал.

Мне предстояло только догадываться, в силу каких причин, сперва выразив восхищение, Мухачев вскоре прислал другое, абсолютно непонятное, но чрезвычайно разгромное письмо.

В ответ я назвал все это чепухой и полным бредом, заявив, что если это точка зрения Забелина, то почему он сам не напишет эти претензии мне? Разве мы не договаривались обсуждать любые проблемы прямо и откровенно? А вместо откровенного разговора – какие-то тайны Мадридского двора? И постоянный уход от сути вопросов!

Говорю об этом потому, что на мой взгляд очень слабое место МСоЭС – межличностные, межгрупповые отношения и взаимодействия. Может, я ошибаюсь, но горизонтальные межгрупповые связи совсем слабые и, если и бывают, то чисто ситуативно. Это превращает сетевую, зонтичную систему в совокупность отдельных централизаций между каждой отдельной организацией и ЦКИ.

Так, убегая от одной всеобщей централизации, ее заменили множеством отдельных централизаций. История создания МСоЭС – это не только история организации, но и история тех внутренних процессов, которые связаны с действиями конкретных лиц. И их стиль, их поступки были теми формообразующими факторами, что во многом предопределили нынешнее положение организации, а с другой стороны – являют образец внутренних взаимоотношений, опыт формирования которых весьма поучителен.

С таким багажом претендовать на спасение мира от экокатастрофы?! Так и хотелось тогда (да видимо и сейчас мало что изменилось) воззвать во весь голос: “Лекарь! Исцелися сам!”.

Мухачев предложил все вопросы переложить на личную встречу в Гузерипле, поскольку в переписке эти вопросы не решить. Я согласился и снял свое требование объяснений, не подозревая, что эти вопросы я откладываю навсегда.

Итак, мы выходили на финишную прямую по созданию новой организации. В багаже была сеть координаторов ГСВ, обросшая небольшими коллективами, хоть и слабая, но поддержка ДОПов и несколько программных проектов с изложенными целями и средствами их достижения. Не бог весть какой богатый багаж, но для создания новой организации вполне достаточный минимум.

3-го августа 1987 г. мы встретились вблизи пос. Гузерипля Машсопского района Краснодарского края.

гузерипль: учреждение Соэс

В Гузерипле к работе приступили 3 августа. Я обратил внимание, что большая часть людей мне неизвестна. Большая часть членов и координаторов-учредителей ГСВ на встрече в Казани в Гузерипль не прибыла. Ниже привожу гузерипльский список учредителей СоЭС (17 чел.):

М. Азовская, Н. Гимадутдинова, С. Мухачев, М. Разбежкина (Казань);

А. Базникин, В. Салтыков (Кавказский заповедник;

В. Вахарловский (Ленинград);

О. Волошина, С. Забелин, В. Степаницкий (Москва);

С. Криницын (Свердловск);

Е. Мухина (Бухара);

Ю. Полтев, Б. Скляренко (Харьков);

А. Федоров (Самара);

А. Шпунт (Новосибирск);

С. Яковлев (Горький).

Из Казанского состава ГСВ были Криницын, Скляренко, Забелин, Мухачев. И все.

Мне стало ясно, что в Гузерипле создается совершенно иная организации с иным составом, но под ранее провозглашенным флагом и на основе результатов ранее проведенной 2-летней работы. В психологии малых социальных групп такие организации не могут иметь в межличностном плане никакой иной связующей системы, кроме как основанной на личной преданности, стоящей выше принципов преданности общему делу.

Будет создана организация профессионалов на принципах личной преданности С. Забелину. Любые попытки провести в таких условиях решения, позволявшие создать действительно целеустремленную, социально активную и социально продуктивную организацию, способную внести в общество новую парадигму – социально-экологического демократизма и социально-экологических свобод – обречены.

Поражение данных установок предопределялось всем раскладом приглашенных и приехавших делегатов, которые понятия не имели, что происходило до Гузерипля, что эта встреча есть продолжение ранее начатого процесса, что организацию готовил не один Забелин (так именно считало большинство делегатов), а рабочая группа из трех человек.

Так я второй раз столкнулся с экологическим идолопоклонством: первый раз в Казани – по отношению к Бляхеру, и второй раз – здесь – по отношению к Забелину.

Идолопоклонство – вещь, страшная прежде всего своей спекулятивностью. Оно есть самый дешевый способ для поклоняющегося быть причастным к великим свершениям при минимальных затратах сил и с минимальной ответственностью за эти дела.

Забегая вперед, скажу что у меня сложилось впечатление, что именно по такому сценарию построены взаимоотношения между МСоЭС и его низовыми, периферийными ячейками – легче внизу выжить, когда есть московская общественная “крыша”. Закладка этой позиции была сделана именно всей оргструктурой, принятой тогда в Гузерипле, и имела под собой скрытую основу – именно идолопоклонство (с поправкой, что в такой оргструктуре сами идолы-лидеры движения в итоге ни за что не отвечают).

Я ринулся в дискуссии с такой страстью, что стал всех раздражать своим поведением и в итоге стал той “паршивой” овцой, которая портила такое прекрасное стадо.

Главная дискуссия велась вокруг следующих вопросов:

– об организационно-управленческом построении организации;

– о месте расположения Совета;

– о названии организации;

– о целях и задачах организации.

Основное расхождение по устройству состояло в том, что была предложена форма, которая при принятии решений уравнивала в правах индивидуальных членов с коллективными. Равное право голоса преподносилось как максимальный демократизм. Я же утверждал: о каком демократизме может идти речь, если 2 индивидуальных голоса могут “зарубить” мнение одного коллективного голоса в 30 или 50 человек? Создавалась классическая угроза, когда можно узким кругом преданных людей “гасить” любые голоса любых коллективов, проводя выгодную для своего окружения политику.

Вторая проблема – создание нецентрализованной организации. Позже это обозвали “зонтичной” системой. На мой взгляд, снова же создавалась только видимость демократизма, поскольку истинный демократизм есть не структурность организации, а ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДОСТУПНОСТИ – любому члену организации к определению и влиянию по основным факторам и основам деятельности и развития организации – факторам, которыми являются всего ДВА ПОТОКА: ИНФОРМАЦИОННЫЙ И ФИНАНСОВЫЙ.

Другими словами, можно нагородить сверхдемократическую структуру или вообще отказаться от наличия структуры – но главная суть организации определяется тем, кто наиболее близок к распоряжению и влиянию на сбор, обработку и использование финансовых и информационных потоков и ресурсов.

Если мы сейчас заложим такую только горизонтальную, лишенную централизованного начала структуру, то это будет означать исключение не только каких-либо целевых установок на будущее (хотя абстрактные цели достижения что-то вроде гармонии общества и природы будут декларированы), но и обязанностей перед всем нашим сообществом, а значит, и каких-либо его прав. Это снимет, с другой стороны, необходимость и обязанность какого-либо соизмерения степени приближения к поставленным целям и тем самым снимет всякую ответственность лидеров за руководство по пути к целям. Ну о-о-о-о-очень удобно! Чего-то копошатся там внизу в провинции – ну и хорошо, поддержим рассылками и заявлениями, помашем, как говорится, после драки кулаками. И им хорошо, и нам приятно – экологический долг выполнили.

Наутро я представил распечатку своих тезисов на двух неполных страничках. Значительная часть отозвалась одобрительно, большая часть промолчала.

Меньшие дебаты вызвало предложение нескольких делегатов сделать органы управления как бы скользящими: 2–3 года органы управления в одном городе, затем 2–3 года в другом и т. д. Предложение было правильным, т. к. исключало опасность “прилипания” власти к одним рукам, снимало угрозу влияния авторитаризма, приучало бы к дисциплине и было бы неплохой школой управления и фактором, стимулирующим инициативы снизу.

Предложение было принято, но с поправкой. Суть поправки уже проявляла длинные “уши открытого авторитаризма”: мол, согласны, но на первом этапе, поскольку Забелин там в Москве, то пусть все будет в Москве временно, а потом мы перенесем в другие города по предложенной схеме. Я от души рассмеялся, сказав что если умножить это решение на провинциальную неповоротливость плюс нежелание снизу за что-либо отвечать, то это решение не временное, а решение навсегда.

Первые же голосования показали, что несмотря ни на какие мои усилия и разъяснения, кривая идет совсем в другую сторону. К тому же неожиданно вокруг меня стал образовываться вакуум. Я недоумевал – с чего бы это? Но тут все прояснилось. Двое делегатов доверительно и сочувственно поведали мне, что все это отношение связанно с тем, что якобы я являюсь ... агентом КГБ!

Тогда я объявил, что уезжаю и снимаю с себя полномочия Координатора ГСВ по Украине. В перерыве ко мне подошел А.А. Шпунт и спросил: “Неужели вы так и уедете, не отстояв свою позицию?” Что я мог ответитъ? Ничего, кроме как сослаться на бесполезность отстаивания. Он спросил, как же, мол, вот вы уедете, а еще такой важный вопрос будет как название? Я ответил: “А вот вы, Анатолий Абрамович, и предложите мое название. Вам поверят, а мне нет, но главное чтобы дело выиграло”. Он согласился, и с подачи А.А. Шпунта было принято название “Социально-Экологический Союз”.

Так закончилась эпопея по созданию новой экоорганизации под названием СоЭС.

При всех организационных недостатках и изъянах, тем не менее именно Казанское Совещание и Совещание в Гузерипле создало организацию. Почему именно эти Совещания должны считаться учредительными? Потому что регистрация есть лишь факт признания организации государством. Действительное время создания – это когда коллектив учредителей приходит к выводу о необходимости такой организации и свое волеизъявление оформляет в ряде учредительных документов, особенно в коллективном их принятии и УТВЕРЖДЕНИИ, что и было сделано именно в Гузерипле.

В частности, отдельным решением было зафиксировано создание Совета Оперативных Решений СоЭС сроком на 1 год. Также отдельным документом оформлено Решение “О первоочередных мероприятиях СОЭС” (20 пунктов). Был также создан Информационный Центр и печатный орган Союза как его центральные органы.

17 ЛЕТ СПУСТЯ: ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Для меня МСоЭС сегодня – это, во-первых, как я и предполагал, большая международная ДОП с идентичными повадками, стилем, недостатками и достоинствами студенческих ДОП. Выйти за эти рамки не удалось. Вышли только титулом – международный, да возрастом – взрослые дяди и тети. Главное – результативность, своевременность и целенаправленность – остались на том же уровне. Главная работа по направленности – правозащитно-профессиональная. Дело безусловно нужное.

Другими словами – это большой экологический профсоюз профессионалов-естественников, экологов, дополненный правоведами-юристами.

Защищая природу, участники этого процесса на самом деле несут ту пагубную парадигму, по которой ни один сапожник на подсознательном уровне не заинтересован в качественной и вечной обуви. То же самое можно сказать о любой профессии.

Суть не меняется от того, что это на общественных началах – такой же процесс присущ и духовной жертвенности, которую многие якобы приносят на алтарь спасения природы, поскольку ощущение, что они не ставят при этом каких-либо конечных целей, свидетельствует о том, что на самом деле они любят не сколько природу в себе, в своих действиях, сколько себя любят в природе. И если завтра будет достигнута цель и будет спасена природа, они не будут знать, что им делать с собой, любимыми!

Поэтому МСоЭС – это большой коллективный профсоюз. Но защищают там не человека и не природу, а возможность сохранения самой профессиональной ниши как таковой, как бы индульгируя любое профессиональное сообщество внизу, но только при условии, что оно будет работатъ и на его бренд. Главная привлекательность – никто никому ничего по большому счету не должен, даже ... природе!

В-третьих, ее зонтичность несет на себе именно профсоюзный тандем: сверху “стращалка”, снизу – “движение ради движения”. А что власть? А власть, я полагаю, давно раскусила эти игры и как искушенная и не такими политтехнологическими интригами плюет на все эти потуги с б-а-а-альшой кремлевской башни и молча делает свое антиэкологическое дело. О чем, с невероятной ясностью, свидетельствуют события последних трех лет! Общественным организациям ничего не остается делать, кроме как утираться.

В-четвертых, МСоЭС – это уже брэнд, причастность к которому низовых организаций подкрепляется некоей ритуальностью что-то вроде конференции или съезда, желательно с максимально возможно длительным периодом между ними, например в 4 года, когда за это время много воды утечет и все забудут, а что же там было в прошлом. И состав организаций может измениться, да и просто проблемная ситуация так далеко уплывет за это время, так что теряется всякий смысл к ней возвращаться. Вот оно само собой и рассасывается, а главное – вопрос снимается сам по себе. А чем меньше возникает вопросов – тем легче жить и дышать!

И наконец, в-пятых, МСоЭС – это достаточно значимая машина по выработке и накоплению информации, и это, как говорится, без комментариев.

Для меня эти черты являются признаком того, что в основе нынешнего кризиса МСоЭС находятся существенные изъяны в работе, допущенные за все годы. Основа этих изъянов – повсеместное доминирование экологического содержания над социально-экологической составляющей – опасность, которая была очевидна еще в 1987 году, и о чем я пытался говорить на Конференции в Гузерипле.

Этим я не хочу сказать, что социально направленных действий не было совсем. Нет, были, за 17 лет жизнь заставила все же заняться этой частью экологической реальности.

А посему, при ознакомлении с историей проводившихся акций Союзом и его участием в объединенных действиях всего движения, все эти 17 лет предстают как время упущенных возможностей и целого ряда поражений в данной области.

Это общая особенность ситуации, когда все системы рушатся именно тогда, когда они ищут внешнего врага и на этой основе прощают себе все. В условиях, когда новое повторяет в своих рядах морально-нравственную сетку старого общества – тогда новое не может родить ничего другого, кроме как очередную модификацию старого общества со старыми ценностями.

Что касается целей, то крах их в такой системе внутренних отношений неизбежен. Поэтому любое сообщество должно начинать с себя, и в основу своих внутренних взаимоотношений закладывать те ценности, за которые оно собирается сражаться. Движение ДОП к этому было, я думаю, ближе, нежели МСоЭС. По этому поводу лучше великого философа Канта не скажешь: “Тот, кто не живет по истине, к которой всех призывает, есть самый большой враг этой истины”.