Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Вып. 2. 2004. С. 71-72.

Природоохранное движение и православная Церковь: перспективы взаимодействия

(интервью со священником Г. Кочетковым)

Может ли Церковь выступить союзником природоохранников в сфере формирования экологической культуры общества или такие земные проблемы – не дело Церкви?

Я думаю, что это входит в основные дела Церкви. Это, вообще говоря, как бы перелицовка старых проблем, которыми занимались многие религии, признанные в истории. На христианском языке они звучат как проблемы гармонии, проблемы красоты, иногда с выходом на проблемы доброты. Это то, чем Церковь занималась испокон веков, еще с ветхозаветного периода. Мне немного странно бывает слышать, когда только по отношению к буддизму говорят добрые слова относительно видения красоты природы. У них это есть, но также как в иудаизме, и в христианстве. Наша история действительно не очень легко складывалась, но это совершенно не значит, что такого императива в христианстве не существовало. Недаром во многих русских православных житиях говорится, что человек удаляется от мирской красоты, но с другой стороны утверждается гармония человека с миром, которая только тогда и устанавливается, когда человек отказывается от своеволия, поскольку оно не соответствует воле Божией и нарушает определенную меру, заданную нам Богом и законами природы, которые тоже от Бога. Главное лекарство против своеволия – смирение. Им часто злоупотребляют, понимая его как средство смирить другого или как форму определенного угодничества. На самом деле слово “смирение” происходит от двух понятий: мера, которая лежит в основе экологических представлений, и мир. Надо найти себе меру и установить с Божиим миром мир. Вот это главное. И смирение, поставленное на свое место, действительно может быть проповедью живительной.

Какую роль могла бы сыграть Церковь в формировании экологической культуры населения?

Нужно, на мой взгляд, сделать так, чтобы “оживить” экологические категории, сделать их симпатичными, чтобы люди не могли нарушать законы красоты, законы гармонии, законы доброты. Одним из мыслителей XX века сказано, что грязь – это всякая вещь не на своем месте. Это очень здорово. Вещь может быть на самом деле очень полезная, но, будучи не на своем месте, она превращается в то, что мешает, разрушает гармонию человека с миром, человека с животными, с космосом, с Богом, с самим собой, в конце концов. Я нетерпимо отношусь к той грязи, которую вижу. Я часто говорю в исповедях, что всякая грязь – это грех. Всякий непорядок, нечистоплотность внешняя и внутренняя – это грех, в котором надо каяться. Люди сами все разобьют, все испортят и не заметят некрасоту, безобразие жизни, а когда почувствуют вред от этого, будет поздно. Вот как мне представляется та проблематика, которую должен чувствовать каждый человек.

Там, где появляется Церковь, при всех возможных проблемах очевидно, что она приносит другое понимание красоты, критерии качества жизни. Это те критерии, которые должны быть осознаны человеком, это его долг перед Богом. Нельзя было появиться Рублеву, Франциску Ассизскому, если бы у них внутри не было этого образа красоты, этого благоухания рая. Многие православные почитают святого Франциска как святого, преодолевая все конфессиональные перегородки, потому что на нем есть внутренняя убедительность духовного опыта.

Об отношении к “братьям нашим меньшим” – животным, растениям – тоже надо говорить. Мы соотнесены с миром, мы создаем этот мир. Дух – это формообразующее начало, а мир есть форма воплощения духа. И каков будет дух в человеке, таков и будет мир. Не случайно от хорошей музыки расцветают цветы и спокойно ведут себя животные. Мирный дух внутри человека не только спасает ближнего человека, но способствует гармоничным отношениям с животными. За эпизодом встречи святого Сергия Радонежского с медведем стоит глубокая правда, если хотите экологическая правда. Всякое разрушение целостности, красоты и гармонии в этом мире – грех.

Как природоохранники могли бы наладить взаимодействие с церковью?

Очень хорошо, что светское экологическое движение сейчас заставляет Церковь немножко встряхнуться в этом направлении и задуматься над теми вопросами, которыми, вообще говоря, она просто обязана была всегда заниматься. Однако экологические темы часто оставались вне поля зрения Церкви или по разным неблагоприятным историческим обстоятельствам, когда Церкви просто было не до того, или потому, что экологические проблемы часто осознавались не в современных категориях и люди оказывались просто неспособны эту проблематику воспринимать.

Современная ситуация, на мой взгляд, благоприятна для становления хорошего взаимодействия между природоохранным движением и Церковью. Церковь признает заслуги современного мирового экологического движения. У Церкви нет подозрительности к этому движению, что очень важно, потому что эмоциональный фон играет очень большую роль. Если бы какая-нибудь неразумная голова захотела бы представить мировое экологическое движение как ответвление какого-нибудь жидо-масонского или коммунистического заговора, это сильно бы осложнило дело, потому что мы сейчас имеем дело в основном с не очень образованными верующими людьми. Поэтому очень хорошо, что в Церкви нет никаких отрицательных обертонов, когда говорят об экологии, хотя это чисто светское направление. Может быть, здесь стоит сказать слова благодарности тому же академику Лихачеву, который сумел вернуть это понятие в область культуры, духовности.

Экологи должны выходить на архиереев, на Синод, обращаться в отдел внешних сношений Русской Православной Церкви, к митрополиту Кириллу, и я уверен, что они найдут поддержку. Возможны какие-то конференции, какие-то совместные действия, осмысление экологических проблем специалистами – экологами вместе с Церковью.

Опубликовано: На пути к устойчивому развитию России, 2000, № 3, стр. 37-39.