Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Спецвыпуск. 2004. С. 2-5.

Краткая история Движения ДОП

И. Лютаев

Томская экологическая студенческая инспекция им. Л. Блинова, г. Томск

ДОП – Дружина охраны природы – самоуправляемая организация студентов, занимающаяся охраной природы в свободное от учебы время. Изначально это были юннаты, которые поступили учиться на биологические факультеты ВУЗов.

1957–1958 гг. – возникло два студенческих кружка (в Тарту, Эстония, и в Ленинграде, ныне Санкт-Петербург), связанных с охраной дикой природы. Один из них объединил студентов Тартуского университета и Тартуской сельхозакадемии. Ежегодно через кружок проходило около семидесяти студентов, они неутомимо и скрупулезно обследовали большую часть из 1300 природных парков республики и предложили систему мер по их охране и использованию в просветительских целях.

Тартусский кружок существует и сейчас; но обособленно от Движения ДОП.

Судьба же Ленинградского кружка более трагична. Хотя он и не вошел в Движение ДОП. Это здесь началась знаменитая эпопея “Кедрограда” – попытка создания в кедровой тайге предприятия неистощительного природопользования.

1958 г. – Первые дружинники сформулировали идею о том, что: “Лес не только доски и бревна” и организовали кампанию “Кедроград”.

1958–59 гг. – первые попытки создания дружины в московских ВУЗах.

13.12.1960 г. – Создана первая ДОП в Московском Государственном Университете. Первые пять лет велась просветительская деятельность, а также борьба с браконьерством (охотинспекция, рыбоохрана, операция “Ель”). Кроме того, была организована конференция по Байкалу.

Московская дружина недолго оставалась одинокой. В 60-х годах подобные студенческие организации возникли также в Ульяновске и Одессе, а к концу 60-х дружины действовали в Ереване, Ленинграде, Томске, Харькове и Брянске. Эти студенческие объединения возникали и работали совершенно независимо, не зная о существовании друг друга. Появлялись они, видимо, только там, куда доходила информация о работе москвичей, где находились сильные лидеры и, как правило, педагоги, готовые принять на свои плечи тяжелый груз неформального кураторства. Как правило, они брались за борьбу с браконьерством, работу со школьниками и за пропаганду охраны природы в местных СМИ. Выявлением ценных природных территорий с целью организации ООПТ занимались, благодаря своим кураторам, только тартусцы и ульяновцы.

Уже в то время ДОП биофака МГУ проводила проблемные научные конференции, социологические исследования по проблеме незаконных предновогодних порубок елей и обеспечения населения новогодними елками. В составе ДОП работала группа по проблеме жестокого обращения с животными. Предпринимались и попытки работы по направлению “Борьба с загрязнением” (БсЗ). Но результаты работы по БсЗ или остались незафиксированными, или были еще крайне незначительны.

Таким образом, уже в середине 60-х годов были созданы предпосылки многостороннего, комплексного подхода к охране природы, что позднее позволило Движению ДОП сформировать свои собственные научно-практические программы и провести исследования при использовании единых методических подходов в масштабе целых регионов. Географическое расположение многих десятков наших организаций позволяло это делать.

1968 г. – ДОПы начинают работать с ООПТ и по направлениею “Фауна”. Организуются места отдыха и стоянок.

В 1970 г. состоялась первая встреча Дружин из г. Тарту, Москвы, Харькова и др.

В 1972 г. первая конференция ДОП. Собралось 34 дружины из 28 городов СССР. Главным событием для всех участников явилось то, что: “Ты не один, вместе можно сделать больше”.

Следующая конференция состоялась в Казани в 1974 г. Возникают междружинные программы:

– “Ель”;

– “Выстрел” – выявление браконьерства и борьба с ним.

В 1971 г. гибнет на практике студент Кировского сельхозинститута Виктор Волошин. В 1972 г. погиб Виктор Моисеенко, иркутский студент. После этих случаев были созданы методики работы по оперативным выездам.

Первые выезды

Время не сохранило красочных описаний первых выездов, первых погонь за браконьерами, это было очень похоже на эпизод из жизни спецДНД по охране природы имени Виктора Волошина (Кировский сельхозинститут).

Заметки об истории одной

молодежной инициативы

Э. Маркин

Отправились мы в рейд: Юра Берзин, Коля Ончуков и я. А. половодье такое хорошее, зайцы рядом бегают, вроде как понимают, что в такой ситуации человек не будет в них стрелять. Смотрим по чистым полосам на Вятке-реке: где-то рядом браконьеры для сетей воду ото льда освободили. Переночевали мы в лесу, в прохладце, утром замечаем следы: волок лодки. День мы их искали, к вечеру выходим к поселку Мирному.

И тут промелькнул невдалеке мотоцикл: я успел заметить, что из коляски весла торчат. Вижу в бинокль: точно, сети ставят, четыре человека у реки, еще двое у избушки шмыгают. Даже на расстоянии понятно по их жестам – пьяные, хотят заводь перегородить.

Мы подходим, у нас ружье, одно на троих. Браконьеры бросают лодку, идут навстречу, уже их шестеро, причем один нас сзади обходит. Его лицо и сейчас передо мной стоит: борода, стрижка короткая, глаз угрюмый, видно, злой, как кабан. Мы показываем удостоверения, говорим:

– Мы волошинцы, а вы кто такие будете?

– Да такие, – отвечают, – простые, кудыкины мы, а что до сетей, то берите, не наши они, больно нам надо браконьерить, неужто законы не уважаем!

Это они нас испытывают, хватит ли у нас смелости в их лодку залезть. Но как увидели, что мы не струхнули, начали нас тем разом окружать со всех сторон, а тот, бородатый, выбивает у меня весло: я сам, говорит, шасть в лодку, а дружки отталкивают лодку от берега,

Тут меня остальные начинают уговаривать: мол, нашли кого ловить. Мы, говорят, свои ребята, а рыбы на всех хватит, и на волошинцев тоже. Дескать, разносол к бедному нашему студенческому харчу.

Идем мы вдоль заводи, чтобы лодку из вида не выпускать – на бережку тот самый мотоцикл, а в нем бредень. Только мы за него, чтобы протокол составить, а они нам сурово:

– Не трогать! – и кулаками стучат.

Я достаю фотоаппарат (он в наших рейдах основное оружие), снимаю номер мотоцикла, что в коляске находится, стараясь, чтобы и люди с их зверскими выражениями попали в кадр. Тут вылетает еще один из избушки, а поперед его летят мат и угрозы. Подлетает он ко мне, хочет вырвать фотоаппарат, а заодно и веслом алюминиевым меня по башке трахнуть. Я его фотографирую, прыгая как обезьяна, и говорю:

– Или сами режьте сети, или все равно найдем вас через милицию.

– А ты до милиции-то дойдешь? – Удивляется он. – Ты до милиции-то не дойдешь,
парень!

И опять меня веслом. Тут они на нас всем скопом – бить, у нас еще пять кадров осталось, и я быстро щелкаю их безобразные лица, чтобы потом было видно, какие у них намерения, и кричу Коле Ончукову: “Фотоаппарат спасать надо!”.

И вот началась у нас потасовка. Не скажу чтобы суровая драка, а так – возня скорее. Бородатый на мне фуфайку разорвал, трясет меня, а я сам хоть не слабенький, но вижу: надо ноги уносить. Кидаю я фотоаппарат (а он ведь чужой, преподаватель один дал, когда давал, все предупреждал, чтобы я не уронил случайно, ведь сто рублей стоит!), кидаю я, значит, его Юре Берзину: беги, мол, с ним к станции, спасай пленку и зови людей на помощь, потому как одним нам вряд ли отбиться. А сам хватаюсь за ружье. Оно заряженное, как бы не выстрелило в потасовке. Бежим мы, значит, как зайцы, и видим: догоняет и перегоняет нас мотоцикл, увешанный браконьерами. Тормозят, перекрывают дорогу, как в детективе, когда полиция гангстеров ловит. Сзади еще один мотоцикл фуркает: слава богу, свалили машину по пьянке в кювет и так и не смогли из грязи вытащить.

Я говорю:

– Хлопцы, выходим из кольца! Главное, беречь фотоаппарат.

Вот подходит ко мне бородатый и говорит:

– Закурить не найдется?

– Не курю, – отвечаю.

– Ах, не куришь, сволочь! – И хватъ меня за ружье, а другие – цап Юру за фотоаппарат. И успокаивают нас:

– Пленку засветим, и катитесь на все четыре стороны, мы не злопамятные.

– Нет, – говорю я как старший. – Не хотели штраф заплатить, отвечать теперь
будете серьезнее, потому что нехорошо обзываетесь и деретесь.

Опять бородатый лапает ружье. Я разряжаю в воздух один ствол. Бородатый смеется: ах ты, говорит, шушера, еще на пушку берешь! И царап меня за горло, я ему прием, и летим мы с ним в грязь, барахтаемся возле самого кювета. Он меня туда столкнуть хочет, а я, конечно, его. Встаем оба на колени, грязь ручьем; он и так-то на кабана похож, а тут уж совсем зверюга, с бороды течет, на бровях глина комьями. Опять он меня одолел, но я его с собой в кювет утянул, а там ледяной воды по грудки, и кричу я ребятам: “Бегите же с фотоаппаратом, коли убежите, они испугаются, что на пленке остались, и драться-то перестанут”.

Юра погреб рюкзак, бежит, как лань молодая, а Коля мычит мне из грязи:

– Не могу тебя, командир, одного оставить.

Теперь я уже в кювете под кабаном бултыхаюсь, выныриваю, смотрю: как Юра ни петлял, а догнали его и отнимают рюкзак, уже метрах в ста от железной дороги.

– Не добежит твой-то! – бородатый ликует и в воду меня.

– Добежит! – я говорю, и его в воду. Вижу: скис бородач, цедит злобно:

– Добежал-таки, паршивец! Не успели мы твоему гэтэошнику ноги поломать.

Я воспользовался, вывернулся, отступаем мы с Колей с боем, все в грязи, а она тяжелая, грязь-то, а те за нами, но уже без прежнего пыла: выдохлись. Вбегаем мы на платформу.

– Милиция-то есть? – спрашиваем.

– Да есть, – отвечают, – только он сегодня выходной.

Снимки получились ничего, хотя волнение и сказалось на качестве, и по ним нашли наших драчунов. Оказались они братьями Зыковыми и Зайцевым Владимиром, это главные. Завели было на тех уголовное дело, но за отсутствием улик закрыли.

Прочитав наш рапорт, командир волошинцев Коля Краев сказал:

– То ли еще будет. Обыкновенная шпана. Но вы молодцы.

До 1986 г. конференции проводились ежегодно.

В 1972 году членами Движения являлись 34 Дружины, в 1986 – 110.

С 1977 г. началась программа “Заповедник”. Одновременно работало в заповедниках от 10 до 16 дружинных отрядов.

Около 1980 г. возникает течение против переброски северных рек в Казахстан (бассейн Печоры, Северной Двины, Арала). В 1986 г. благодаря проведению экспертизы этот проект отменен, но это не означало его прекращение.

В 1979 г. ДОПы взяли под контроль заповедную систему Туркмении, организовав десант на постоянное место жительство в эту республику.

В 1979 г. в глухом туркменском районе, в горах Юго-Западного Копетдага, в одном из мировых центров происхождения культурных растений Постановлением Совета Министров Туркменский ССР на 29 тысячах гектаров, изъятых из привычного хозяйственного пользования (прежде всего выпаса скота), был создан Сюнт-Хасардагский заповедник. Святослав Забелин, один из его руководителей, писал:

“Обеспечить его охрану и изучение приехала в поселок Кара-Кала сборная команда двух десятков идеалистов из Новосибирска, Москвы, Ташкента, Ленинграда, Ростова-на-Дону, Казахстана, Донецка, Кишинева и других европейских городов.

Через пять лет граница заповедника во многих местах (не во всех, конечно) была заметна невооруженным взглядом: до границы все съедено овцами под корень, а за границей трава – по колено.

Пытаясь понять, как нам удалось это сделать, я останавливаюсь лишь на нескольких факторах нематериального характера.

Да, мы сразу влюбились в эти горы и не скрывали этой влюбленности, своего восхищения и восторга от местных жителей.

Мы очень переживали за постоянно случавшиеся в первые годы нарушения заповедного режима и тоже ни от кого это не скрывали.

Мы с первого дня доказывали и рассказывали местным жителям, что заповедник – их гордость, их наследие, их богатство, большее, чем пастбища.

Мы отстояли от разрушения (по распоряжению областного комитета Коммунистической партии) мавзолей мусульманского святого, оказавшийся на территории заповедника”.

К началу 90-х годов большая часть европейского десанта уехала из Кара-Калы, а заповедник живет. И его граница во многих местах все так же заметна невооруженным глазом (хотя популяции крупных копытных практически полностью уничтожены браконьерами). За период работы общественников в Туркмении площадь особо охраняемых природных территорий этой республики была увеличено в несколько раз.

К 1986–1987 гг. для регионов Туркмении были предложены схемы восстановления природных комплексов.

В 1987 г. выпускниками ДОПов создается Социально-экологический Союз.

С 1991 г. началось оснащение дружин электронной почтой.

В. 1996 проводится конференция Дружин охраны природы в г. Санкт-Петербург.

В 1998 г. Конференция состоялась в г. Чебоксары.

К 2000 г. при содействии Поволжской ассоциации ДОП возродились дружины в Ульяновске, Йошкар-Оле. А главное, на место прежней, преимущественно методической координации, пришло реальное взаимодействие в форме совместных рейдов, операций, кампаний. И это не только поволжский феномен. Вместе работают дружины МГУ и Твери. Возникла мощная ассоциация сибирских дружин. Разрастается Движение и на Дальнем Востоке: созданы Дружины в Благовещенске, Биробиджане, Владивостоке, Хабаровске, а также вновь в Украине.