Сергей Мухачев

Гуманитарный экологический журнал. Т. 6. Спецвыпуск. 2004. С. 142-147.

Сергей Мухачев

ДОП Казанского химико-технологического института

Монолог новичка

Не хватило даже водки,

И не спас молитвой поп –

Обожженный в дым красоткой,

Сгоряча подался в ДОП.

Прихожу – а там девицы!

И компьютер, и модем!

На плакатах травы, птицы, –

Полный кайф, сплошной Эдем!

И пошел за ними следом

По болоту, через лес,

С сухарями (без обеда!),

И с ружьем наперевес,

Жмут болотнички нещадно,

Увязая в глину так,

Что над ряскою прохладной

Сзади виден лишь рюкзак.

Ломанулся кто-то в чащу.

Я в погоню – треск и гром!

Заловили в одночасье

Двух дедулек за бугром.

Невод, брошенный в речушку,

Вмиг достали и сожгли.

За охотничью избушку

Их отдельно завели.

Допытали, раскололи,

Кто живет в пучине вод.

В километре или боле

Речку травит химзавод.

Не дождавшись Главрыбвода,

Мы трубы забили брешь.

У директора завода

Враз позеленела плешь.

И над речкой утром рано

Завопила: “береги-ись!” –

И забегала охрана –

На завод напал “Гринпись”!

Через час приехал газик.

Милицейский капитан

Разорался что-то сразу,

Мне под нос совал наган.

И вокруг, как бобик, бегал,

И по рации болтал,

Вновь остались без обеда.

Чтобы черт его побрал!

Наконец угомонился.

Протокол от нас не взял,

Вдоль забора покрутился

И на газике удрал.

Я пришел домой угрюмый:

Мать! Нигде порядка нет...

Оборвал гитары струны,

Блин! Приехал! Всем привет.

18.08.2003

Ан-архи-Я

Я на грешной планете.

В который-то раз

Цепь смертей и рождений смыкалась! Если раньше заря обещала мне шанс,

То теперь и его не осталось.

Это я виноват в том, что род шел на род,

Исчезая в огне катаклизма.

Это я виноват в том, что спился народ,

И погибла мечта коммунизма.

Это я виноват в том, что пало зверье Молодое – от пуль беспощадных.

Это я виноват в том, что сердце мое

Не приемлет видений отрадных.

Что же, бросить к чертям бремя тяжких забот,

И смиренно просить милость божью?

Только рядом со мной голодающий рот

Не накормишь ни правдой, ни ложью?

Что же, бросить к чертям, этот мир в никуда,

Где смола закипает погуще?...

Нет. Не смогут заставить меня господа

Дезертировать в райские кущи!

Что бормочут пророки? Пиши, не пиши –

Мир подлунный состряпан паршиво!

И уйду я ничьей не тревожа души

Не туда, где Христос и где Шива!

Лучше я снизойду вниз, на самое дно,

Где сидит в одиночке Иуда.

Мы под водку забьем пару раз в домино.

И поймет он, что сделал, паскуда.

А потом по ступеням наверх не пойду,

И грехи искупать я не буду.

И, оставшись в аду, Сатане на беду

Боль Земли никогда не забуду.

Пусть я слаб и придавлен могильным венком,

Чтобы вновь не рождалась гордыня...

Точит камень вода, ну а я кулаком

Буду вечно лупить по твердыням.

И в кромешной глуши, где страданья и стон,

Мы с Сизифом, обнявшись, как братья,

Проклянем и подземный, и праведный трон:

Диктатура достойна проклятья!

27.01.1994

Песня сочинена на дне дружинника ДОП КХТИ

Есть войны, что давно закончены,

В них крови пролито сполна.

Слова в истории отточены:

О том сложили письмена.

Земля под мраморными плитами,

И голубые ели в ряд,

И часовые с автоматами

Всегда торжественно стоят.

Но что-то в нашем мирном времени

Идет шальная карусель –

Инспектор падает простреленный

Опять под молодую ель.

Когда вранью чуть-чуть поверили,

Кедровый сократился век,

А на священном Русском Севере

Вот-вот свернули б русла рек.

Россию вороги увечили

Во все лихие времена.

Водохранилища калечили

Ее артерии до дна.

Затем по берегу мы топаем,

По искореженным кустам,

Где ночью чьи-то злые шепоты,

И сети сохнут по шестам.

И время мирное отсрочено:

Надеть и в ночь, и в ясный день

Мы совестью уполномочены

С гражданской дедовский ремень.

Все войны кончились победами,

О том сложили письмена.

Но вихри все звучат враждебные.

В стране гражданская война.

Не кончилась гражданская война!

24.05.1987

* * *

Солнце с неба смотрит хмуро,

Обегая древний край:

От Байкала до Амура

Снова тянут магистраль.

Раскопали косогоры,

Режут пики горных круч,

И огромные моторы

Начихают выше туч,

И порубят что попало.

Дан приказ: пили, молчи!

Жизнь упала и пропала,

Там, где были кедрачи.

И потянется туристов

Оголтелый хоровод,

И обуглится от искры,

Все, что держит небосвод.

За бараком медвежонку

С гиком голову свернут,

И дебильчика в пеленку

(Плоть от плоти!) завернут

1982–1994

* * *

Очумелый корабль сквозь Атлантику прет

И замызганым рылом буравит пространство.

Никуда не сбежишь. Пей, не пей – не спасет,

От тоски не спасет беспробудное пьянство.

Будь ты хоть браконьером, да будь ты хоть кем,

Будь охочим рвачом до солидного куша,

Ничего не найдешь – мир разграблен совсем

(Если только не продал ты дьяволу душу)!

Где отыщешь теперь тот зеленый приют,

Чья природа не знает промышленных ядов,

Где на шубы красоткам животных не бьют,

Где не травят вовсю насекомых и гадов?

Как же нам изменить эту жизнь, что вокруг? –

Иль ножи наточить, чтобы острыми были,

Чтобы души с забытыми чувствами вдруг

Одним махом, как банки консервные, вскрыли!

1973

* * *

Тихо пел нам Феликс про гагарку,

Что в гробу музея повстречал.

Огонек оплывшего огарка

Тускло наши лица освещал.

А по тундре гнал студеный ветер

С океана ледяную пыль.

И девчонки наши, словно дети,

Плакали, узнав про эту быль.

Браконьеры с техникой отменной.

Продолжая гнусную войну,

Собираются со всей вселенной

Раздирать над тундрой тишину.

Сколько б эти гады ни стреляли,

Под любым убийственным огнем

Улетевшей птице мы кричали:

Ты вернись, и мы тебя спасем!

Но молчит бескрылая гагарка,

Неужели скрылась навсегда?

А гитары пульс в ознобе жарком

Стонет нам: беда., беда, беда...

29.07.1979

* * *

Сон упал на лес дремучий,

Дождевой укрытый тучей,

Тихо капли заструились мне за шиворот, в карман.

Вот знакомый полустанок,

Посреди консервных банок

Я брожу такой спокойный, как притихший хулиган.

Чуть рассвет зажегся шаткий

Мужики полезли, бабки.

Среди мусора и банок, и среди живого мха

Первоцветы и коренья

Рвут они без сожаленья,

Речку лупят динамитом, чтоб рекой текла уха!

Там последний под ногами,

Весь забитый каблуками

Сон-травы глазок потухший опустился от тоски.

Ну а я – такой с рожденья –

Брошу к черту все сомненья,

И пущу гулять по свету чьи-то жирные кишки!

9.05.1985

Вослед Некрасову

Кто живет без печали и грусти,

Тот не любит отчизны своей –

Он любые порубки допустит

И расстрелы невинных зверей.

Хохоча и жуя апельсины,

По задворкам, где вешал котов,

Он идет в черный ход магазина,

Где кусочек заветный готов.

Да не тот, что в блокадную зиму

Равноценен был жизни людской,

И который от бомбы и мины

Прикрывали солдаты собой.

Он урвать готов справа и слева,

От тайги до высоких дверей...

Кто живет без печали и гнева –

Тот не любит отчизны своей!

1985

Гимн животновода

Наш совхоз миллионерный

Тем представлен, ей же ей,–

Что мастрячится фанерный

Коммунизьм для всех свиней;

Мы для каждой свиноматки

Создадим сплошной интим.

А как будут поросятки –

На сосиски извинтим.

А когда плодить не смогут

По потребности моей –

Нам печаль забыть помогут

Кучи жареных ушей!

Мы коттеджи всем коровам

Раздадим наверняка.

Чтоб привлечь к таким основам

Иностранного быка.

Им хвосты закрутим феном –

Чтоб не стыдно задирать...

Язычки телячьи с хреном

Ох, не слабо, пожевать!

Общежитье для барашков

Трехэтажное собьем –

Где отдельно от параши

Будут парочки вдвоем.

А уж с маленьких ягняток

Смушки, больно хороши,

И под водочку, ребяты,

Шашлычочек от души!

Ни за что с животновода

Не спадет гора забот,

Пока к счастию народа

Путь лежит через живот!

23.12.1994

* * *

Упала поздняя роса, в полях прохлада.

Поет овца, поет коза о чем-то рядом,

А между ними, как струна, мычит корова.

Ах как она, ах как она, ах, как здорова!

Животных много на лугу, и разных судеб:

Кто на гуляш, кто на рагу назначен людям.

За что же им, за что же им такая мера?

Уж лучше б бандерильей бил седой тореро!

За смерть в борьбе, за смерть в бою никто не взыщет,

Тогда б, по крайней мере, был хоть шанс из тыщи!

И если половчее в ход пустить копыта,

Рога и зубы – то вообще не быть убитой!...

Но что такое? Через луг прошла канава,

И бешено речушка вдруг несется прямо.

С низин ушла в дренаж вода и нет болотца.

А где же сочная трава? – Ей не растется.

Животных много на лугу росло для бойни.

Теперь в гуляш и на рагу их кормят в стойле.

Там в молоке из год в год растет глюкоза.

А с фермы весело течет река навоза.

1988

* * *

Понимаешь

На заводе был аврал

Понимаешь,

Я инспектору наврал.

Понимаешь,

Свалки были там и тут.

Понимаешь,

И в речушку слил мазут.

Понимаешь,

Тут наехал рыбнадзор,

Понимаешь,

И какой-то прокурор.

Понимаешь,

Я им всем на лапу дал.

Понимаешь.

На заводе был аврал...

04.2003

Неродившимся детям погибших

дружинников посвящается

(к 30-летию гибели Вити Волошина)

В дальний рейд ушел отец

Грудью заслонять природу...

Только в злую непогоду,

Только в злую непогоду

Путь его прервал свинец.

Всех бракуш и воротил

Он громил, презрев невзгоды,

И свои сжигая годы,

Их от леса отвратил.

Камни серые могил

Оросили дождь и слезы

И положит тихо розы,

Та, которую любил.

Осветительных ракет

Гаснет красная зарница

И теперь мне не родиться,

Мне никак не появиться

На безумный белый свет,

Где мой будущий отец

Не предал законы чести...

И с отцом не быть нам вместе,

Никогда не быть нам вместе –

Путь его прервал свинец.

В речку бросили тротил –

Кто же с гадами сразится?...

Кто еще свой шанс явиться,

Кто свой шанс на свет явиться

Невозвратно упустил?

19.02.2001

Сорок тысяч друзей

Много в топке минувших годов сожжено,

Но в дружинных шкафах цепко держат архивы

Не простые бумаги, а то, что должно

Дать над временем власть нам и новые силы.

Сорок лет за спиной не багаж в сорок тонн,

Что вовек в одиночку никак не осилит,

Сорок тысяч друзей, сорок тысяч имен –

Что ты хочешь понять, ты пойди и спроси их!

Можешь Витьку Волошина тихо спросить –

Положи лишь ладонь ты на мрамор холодный.

И с газетных страниц (не устал ворошить?)

Таглин строго посмотрит: на что ты, брат, годный.

С фотографии старой, средь рваных сетей,

Они смотрят на вас сквозь горящие годы,

НА Движения ДОП непокорных детей,

Как на каплю последней надежды Природы...

Берегиня, № 11, 2000,

13 октября 2000